После того, как Берд распродал всех мужчин-рабов, он перешел к женщинам, представляя одних как полевых работниц, других как поваров или швей.
— Вот негритянка по имени Луиза, — сказал он, когда еще одна поднялась на помост. — Ей двадцать один год, прекрасный повар и птичница. Скажи господам, сколько детей у тебя уже было, Луиза?
— У меня был четыре, сар, — ответила она.
— Она во многом хороша, — заявил аукционист, — и принесет чистую прибыль ее владельцу. И у нее также хороший характер.
Он развернул ее и стянул верхнюю часть платья, чтобы показать чистую спину. Она принесла Джошуа Берду почти столько же, сколько Андерсон, и он выглядел довольным, когда техасец, который купил ее, увел женщину. Некоторые негры, знал Коделл, гордились высокими ценами, которые за них заплатили. Впрочем, в этом был какой-то смысл: владелец, который отдал большие деньги за свою живую собственность, скорее всего, бережнее отнесется к ней.
Работорговец посмотрел на своих слушателей. Улыбка расползлась на все его лице.
— А теперь, господа, главное блюдо. Представляю вам мулатку по имени Жозефина, девятнадцать лет, рукодельница.
У Коделла перехватило дыхание, когда Жозефина поднялась на платформу и встала рядом с Бердом. Он еле откашлялся, чтобы возобновить дыхание. Такой же эффект она произвела на большинство мужчин. Она стоила каждый секунды этого восхищения, и даже много больше. В ней, возможно, были следы индейской крови, а также белой и негритянской; слегка скуластая, с чуть раскосыми глазами, и очаровательным носиком. Ее кожа, совершенно гладкая, был точь-в-точь цвета кофе со сливками.
— Я бы не отказался от кусочка такого главного блюда, — хрипло сказал человек рядом с Коделлом. Учитель кивнул. Рабыня была просто потрясающей.
Вместо того, чтобы просто показать спину Жозефины, как у других женщин, аукционист расстегнул платье, и оно упала на доски. Она осталась совершенно голой. Кашель из толпы вырос в два раза, затем еще во столько же. Ее грудь, подумал Коделл, так и просится в руку, а маленькие соски заставляли думать о сладком шоколаде. Джошуа Берд развернул ее. Она была совершенна со всех сторон.
— Можешь надеть платье обратно, — сказал ей аукционист. Когда она наклонилась за ним, он крикнул: — Теперь, господа, ваши ставки!
К удивлению Коделла, аукцион начался медленно. Через некоторое время, он догадался: все прекрасно понимали, насколько большой будет цена и не решались рисковать такими деньгами. Тем не менее, цена Жозефины неуклонно возрастала, 1500, 2000, 2500, 2700, за которые был куплен опытный каменщик, и вот уже 3000. Участники выпадали из торгов один за другим со стонами сожаления.
— Три тысячи сто пятьдесят, — проговорил Джошуа Берд в тишине. — Кто даст три двести?
Он посмотрел на мужчину из Алабамы, который так активно участвовал в аукционе. Человек из дальнего Юга с жадностью смотрел на Жозефину, но в конце концов покачал головой. Работорговец вздохнул.
— Кто-нибудь еще предложит три двести? — Все молчали. — Три тысячи сто пятьдесят. Раз. — Молчание. — Три тысячи сто пятьдесят. Два. — Берд хлопнул ладонями. — Продана за три тысячи сто пятьдесят. Давайте, сэр, выходите вперед!
— О, я иду, не беспокойтесь, — сказал ривингтонец, который только что купил Жозефину. Толпа расступилась, как библейское Красное море, чтобы показать уважение тому, кто будет платить сейчас так много за движимое имущество. Ривингтонец полез в свой рюкзак, вытащил обернутый бумагой рулон золотых монет, потом еще и еще.
— Там сто пятьдесят унций золота, — сказал он, а затем вскрыл еще один рулон и отсчитал тринадцать монет. Он передал Берду рулон за рулоном, а затем монету за монетой. Когда он, наконец, закончил, у работорговца было более тринадцати килограммов золота и полностью обалдевшее выражение лица. Как ни в чем не бывало, ривингтонец сказал: — Вместе с девкой, вы должны мне одиннадцать долларов.
— Да, сэр, — сказал Джошуа Берд, даже не ставя под сомнение расчет. Он протянул деньги руками, выпачканными в чернилах, которыми он заполнял купчие на протяжении дня.
— Позвольте мне узнать ваше имя, сэр, для внесения его в купчую.
— Я Пиит Харди. П-и-и-т Х-а-р-д-и. Записывайте правильно.
— Повторите снова, сэр, чтобы я не ошибся.
Берд записал, выпрямился и повернулся к Жозефине.