— Да что это они? — возмутился Коделл. — Почему такой идиотизм? Где они собираются найти хотя бы наполовину такого же ценного специалиста, как ты?
— Вот уж не знаю. И они тоже, я уверен. Так или иначе, меня уволили, — сказал Плезант. — А почему… может, мы прогуляемся?
Его взгляд скользнул к дому. Коделл услышал, как Барбара Биссетт возится в гостиной. Он поймал взгляд Плезанта, кивнул, и вышел на улицу. Плезант пошел за ним. Обернувшись, Коделл увидел вдову, разочарованно стоящую за окном.
— Рассказывай, — сказал Коделл после того как они отошли за пределы слышимости. Он понизил голос. Как и Плезант.
— Это из-за моего отношения к неграм, сказали они.
— Что? — уставился Коделл на него непонимающе. Воспоминания о Жозефине, ее испуганное лицо — и ее сладкое, спелое тела всплыли в нем. — Ты обращался слишком грубо с ними?
Он не мог себе представить Плезанта, нагоняющего на кого-нибудь страх.
— Слишком грубо? — повторил его друг и горько засмеялся. — Нет, нет, нет. Железная дорога уволила меня, потому что я относился к ним как к обычным людям.
— Так причина в этом? — воскликнул Коделл. Он уже слышал о других северянах, отстраненных от должностей по той же причине.
— Причина именно в этом, клянусь богом. — Плезант попытался объяснить: — Нейт, вот ты учитель. Ты должен знать разницу между глупым и невежественным человеком.
— Конечно, знаю.
Прежде, чем они пошли дальше, Коделл огляделся. Они шли на юг от дома вдовы Биссетт. Пары минут было достаточно, чтобы уйти на край города. Вокруг не был никого, кто бы мог подслушать их разговор.
— В нашем округе безграмотных людей слишком много. Многие в моей роте не умели написать свои имена, или прочитать их, если они были написаны. Но я не считаю, что здесь более глупые люди, чем где-либо еще. Я многих учил писать письма в то время, как мы были в армии. — И Молли Бин в том числе, добавил он про себя. — И они справлялись с этим хорошо, получив благодаря мне шанс, который прежде не имели.
— У меня тоже был такой же опыт с корнуэльцами, ирландцами и немцами, которые работали на шахтах в штате Пенсильвания. Они многого не знают, но они не идиоты или младенцы — покажи им, что нужно сделать, объясни зачем, и дальше они продолжат сами. Тебе не нужно стоять над ними с кнутом. Те, кто не хочет работать, пусть катятся на все четыре стороны.
— Негров не отпустишь на все четыре стороны, — заметил Коделл.
— Это правда, но я, тем не менее, не хотел стоять над ними с кнутом. Но опасался, что придется: южане много лет держали их в невежестве, как животных. Ситуация сложилась гораздо хуже, чем у белых мужчин, которые работали у меня на Севере. Но я решил, что я должен сделать то же самое, как я сделал там — я разбил бригады на пары, чтобы один учился у другого. Я каждый день доплачивал полдоллара каждому человеку в той бригаде, которая положит больше шпал, или отсыпет больше гравия на земляном полотне. Я дал им нормы выработки, которые они должны были выполнить, либо оплата снижалась вдвое. Я хотел, чтобы они таким образом работали без моих понуканий — самостоятельно, если ты понимаешь, что я имею в виду. И после того, как я дал им стимул к работе, я решил со стороны понаблюдать, что из этого получится.
— Ну, и как все это сработало? Я знаю, что многие белые люди не прочь были бы помахать молотом за лишние полдоллара в день.
Летом, подумал Коделл, я и сам бы не отказался от этого.
— Не забывай, что они получили бы эти деньги, если бы сделали больше, чем другие бригады. В общем, все развивалось так же, как это было у нас в шахтах — они действительно быстро восприняли мою идею. И в течение недели уже одна из бригад нашла более быстрый способ выгрузки гравия из вагона на проезжую часть. А на следующий день другая бригада ускорила прокладывание нового пути. Да будь я проклят, если знаю, так ли умны негры, как и белые люди, Нейт, но они точно не так глупы, как люди здесь думают, и это факт.
— Если ты наладил работу у них, чем тогда были недовольны железнодорожники? — спросил Коделл.
— Я думаю, что проблема в отношении к негру, как к человеку, успешно работающему человеку. Мои бригады начали хвастаться и выпендриваться перед другими работниками, а также драться с ними, и даже огрызаться на белых, которые делали им замечания по их работе.
— Ой-ё-ёй, — сказал Коделл.
— Вот правильно, ой-ё-ёй, — согласился Плезант. — Ты скажешь мне, что это глупость со стороны негров так вести себя в этой стране, независимо от того, насколько они правы — а может быть, именно потому, что они правы. Но почувствовавший себя человеком, не станет любезно выслушивать необоснованные претензии от дурака. В этом, отчасти, была и моя вина тоже. Мои бригады начали выкладывать мне хорошие по их мнению новые идеи, или спорить со мной, если им не нравились мои задумки. Я их всегда выслушивал. Почему бы и нет? Иногда они были правы. А ведь здесь, на юге, черный по определению не может быть правым.