— Судя по твоим словам, это означает, что Форрест тоже победит? Вряд ли этот напыщенный „деревянный“ парад заставит меня голосовать за кого-нибудь другого, кроме Роберта Ли, и это касается всех, кто служил в армии Северной Вирджинии.
— Но не все в стране служили в армии Северной Вирджинии. Вот возьмем для примера простого человека, вроде меня. Я скорее склонен голосовать за Ли, чем за Форреста в настоящее время, но что я знаю? Я же просто чокнутый янки — я поинтересуюсь мнением моих соседей. А что посоветуют они?
В конце шествия шел высокий грузный человек, колотивший в большой барабан. Высыпавшая на улицу толпа последовала за ним на площадь. Перед зданием суда вновь стояла такая же платформа, какая была на аукционе рабов. Несколько сторонников Форреста стояли там с высоко поднятыми факелами, так что платформа была, несомненно, самым освещенным место на площади. Один из людей в капюшонах прокричал: — Поприветствуем нашего мэра!
Остальные из этой группы кричали и хлопали, когда Айзек Кокрелл взобрался на вершину платформы. Он еще не был стар, по-сути, он был на несколько лет моложе Коделла. И мэр был маленьким, толстым и с хриплым голосом. На фоне рослых сторонников Форреста, он выглядел совсем невзрачным.
— Друзья, — сказал он и повторил опять, уже громче: — Друзья!
Толпа приготовилась слушать. Коделл сложил руки ко рту и закричал: — Переизбрать Кокрелла!
Мэр умудрился каким-то образом уволиться из 47-го полка Северной Каролины за пару месяцев до Геттисберга, и жил себе преспокойно дома, в то время как полк отчаянно сражался.
Коделл был не единственным человеком, который помнил это. Несколько других ветеранов поддержали его призыв.
Айзек Кокрелл вздрогнул, но быстро взял себя в руки.
— Друзья, — в очередной раз сказал он и наконец смог продолжить: — Друзья мои, мы собрались здесь сегодня вечером, чтобы продемонстрировать, что все мы хотим, чтобы Натан Бедфорд Форрест стал следующим президентом нашей Конфедерации Штатов Америки.
Сторонники Форреста зааплодировали. Как и многие мужчины и женщины в толпе; женщины, конечно, не могли голосовать, но они наслаждались ярким политическим зрелищем не меньше, чем их мужья и братья, отцы и сыновья. Коделл был не единственным, кто кричал „Нет!“ Для того, чтобы заглушить оппонентов, деревья-капюшонники вновь затянули песню о Форресте. Генри Плезант знал, что нужно делать.
— Ли! — прогудел он глубоко, насколько мог.
— Ли! Ли! Ли!
Голос Коделла добавился к возгласам, перебивающим пение. К ним присоединились и другие мужчины — в большинстве своем ветераны, как и он. Их крик был хорошо слышен на фоне пения.
Рэфорд Лайлз пел гимн Форресту изо всех сил. Он заметил, что Коделл противостоит им.
— Ты выглядишь, как маленькая и чертовски глупая древесная лягушка, Нейт, передергивая плечами каждый раз, когда ты квакаешь: — Ли!
— Я скорее стану древесной лягушкой, чем иметь такие мозги, как у тебя, — ответил Коделл. Лайлз высунул язык. Коделл сказал: — Ну и кто из нас теперь лягушка?
Начав свое выступление, мэр Кокрелл продолжал его, несмотря на гомон, хотя какое-то время никто, кроме тех, кто стоял с ним рядом на платформе, не мог услышать ни одного его слова. Вот и прекрасно, подумал Коделл. Но постепенно сторонники Форреста и Ли успокоились достаточно, чтобы слова мэра были услышаны: — Если вы хотите, чтобы негры отняли у вас все, голосуйте за Ли. А кто проголосует за Форреста, тот может быть уверен в будущем своих детей и внуков.
— При чем тут негры? — кричал какой-то задира позади толпы. — У меня нет ни одного негра. У большинства из нас нет никаких негров — откуда у нас такие деньги? А сколько негров у тебя, Кокрелл?
Это зацепило мэра настолько, что он даже сделал шаг назад. Он владел полдесятком негров, которые, хоть он и не был плантатором, конечно помогали ему неплохо жить. Тем не менее он отпарировал: — Даже если вы не владеете неграми, разве вы хотите, чтобы они свободно работали за низкую оплату, ниже, чем возьмет белый человек?
Задира, Коделл вдруг улыбнулся, узнав голос — это был Депси Эйр — не успокаивался: — Я и без того на ферме, где работаю, получаю гроши.
Аргументы, приведенные Кокреллом, имели бы большую силу в крупном городе, в месте, где больше людей и неплохая заработная плата. Но Нэш был чисто сельской местностью, даже по меркам Северной Каролины. Привязанный к земле и натуральному хозяйству, ее народ мало сталкивался с заработной платой вообще, низкой или высокой.