Видя, что их пропаганда не находит отклика, капюшонники снова начали петь. К тому же факелы догорали, стало резко темнеть. Коделл и другие сторонники Ли опять начали перекрикивать пение. Обе группы, однако, быстро выдохлись. То один, то другой, люди начали уходить. Иногда, вполголоса, они еще продолжали спорить. Во многих местах уже смеялись.
Коделл сказал: — А ведь сейчас еще ранняя весна. Неужели такое будет продолжаться до самого ноября?
— Зато жизнь не будет скучной, разве не так? — ответил Плезант, направляясь к месту, где он привязал свою лошадь.
— Полагаю, что так. — Коделл прошел еще несколько шагов рядом с ним, а затем добавил задумчиво: — Я помню, когда жизнь была скучной, или, возможно, я считал ее таковой. И ты знаешь что? Оглядываясь назад, кажется, это было не так уж и плохо.
Ли услышал стук в дверь номера отеля „Похатан Хаус“. Он встал и открыл ее.
— Сенатор Браун! — сказал Ли, протягивая руку. — Благодарю вас за оказанную мне честь прийти сюда.
— Благодарю за честь быть приглашенным вами, сэр.
Альберт Галлатин Браун из Миссисипи был поразительно красивым мужчиной в свои пятьдесят лет, с темными вьющимися волосами, довольно длинными, и густыми бакенбардами, которые достигали до линии челюсти. Его костюм был наимоднейшим (в гораздо большей степени, чем у Ли), а лакированные туфли блестели в свете газового фонаря.
— Проходите, пожалуйста, и садитесь, — сказал Ли, предлагая ему кресло. Браун опустился на мягкое сиденье, скрестив ноги и положив одну руку на подлокотник. Он выглядел так естественно, что Ли позавидовал такой возможности полностью расслабляться.
— Вам, наверное, интересно узнать, почему я попросил о встрече с вами сегодня?
— Признаться, я заинтригован.
Темные глаза Брауна почти не выдавали его эмоций. Он был ветераном политики, отслужив в законодательном собрании штата Миссисипи, в Конгрессе США, и, как американский сенатор, вместе с Джефферсоном Дэвисом, пока его штат не вышел из Союза. Он также воевал за Конфедерацию в чине капитана, пока не был избран в Сенат новой республики.
Ли сказал: — Не буду долго держать вас в напряжении, сэр. Я хочу спросить, не согласитесь ли вы выступить в качестве моего заместителя, как кандидата в президенты на предстоящих выборах?
Расслабленность Брауна сразу слетела с него. Он наклонился вперед в своем кресле и тихо сказал: — Я предполагал, что это может быть. Но даже предполагая такое, я сомневался, что я этого заслуживаю…
— Не сомневайтесь, сэр…
Но Браун не закончил.
— И вот еще что. Прежде чем я скажу да или нет, у меня есть определенные вопросы, на которые я хотел бы получить ясные ответы.
Он подождал, чтобы увидеть реакцию Ли. Ли был доволен.
— Если мои взгляды в какой-либо области вам неясны, спрашивайте. Я вовсе не хочу, чтобы вы слепо следовали за мной.
— Благодарю вас, сэр. — Браун опустил голову. — Во-первых, ваше предложение меня удивляет, ибо своим преемником вас объявил сам президент Дэвис, а как вы знаете, президент и я, не всегда были в полном согласии.
Это еще было мягко сказано. Считая необходимым сделать все, чтобы выиграть войну, Браун последовательно поддерживал эту линию, опираясь в большей степени на мнение Конгресса Конфедерации, а не президента. Он, очевидно, вспомнил свои напряженные дискуссии с Дэвисом.
— Если бы не настояние президента, я бы не стал баллотироваться, это я признаю, — сказал Ли. — Вряд ли можно отрицать, что я никогда не имел политических амбиций, и не чувствую их и сейчас в большей степени. Но если вы сомневаетесь в моей независимости от кого-либо, то я хочу поблагодарить вас за встречу и извиниться за напрасно потерянное вами время. Я буду вынужден сделать это предложение кому-то еще.
— Не надо, — быстро сказал Браун, подняв руку; уж у него-то политических амбиций хватало. — Мне теперь совершенно ясно из ваших слов о вашей независимости от Дэвиса либо кого-то еще. Но вот следующий вопрос: в чем именно заключается ваша позиция о неграх и их месте в нашем обществе?
— Я не думаю, что мы можем успешно держать их в рабстве вечно, и поэтому я считаю, что мы должны начать процесс отмены рабства насколько возможно скорее, в противном случае они возьмутся за это сами, что принесет нашей республике неисчислимый вред. Если вы полагаете это неприемлемым для себя, сэр, то вот двери, и я вас больше не задерживаю.
Браун не встал и не ушел. Но и не стал петь осанну в честь мудрости Ли. Он сказал: — Позвольте мне процитировать вам статью один, раздел девять, пункт четыре Конституции Конфедерации Штатов. „Ни один законопроект о правах собственности, никакие поправки к законам, касающиеся отрицания или умаления прав собственности на рабов-негров, не должны рассматриваться.“