И он утверждал, что Соединенные Штаты победили, а Конфедерация проиграла войну. Трудно было возразить, когда он говорил о подавляющем материальном преимуществе Севера, и о трудностях, с которыми столкнулся Юг в создании своего военно-морской флота буквально из ничего, а также о двойном наступлении Конфедерации в Кентукки и Мэриленде в 1862 году в попытке выиграть войну, которое провалилось. Каттон также говорил о рабстве как о чем-то давно ушедшем; с чувством отвращения к тому факту, что оно когда-то существовало. Прокламация Линкольна об освобождении, которую весь Юг ненавидел всем сердцем, и которая послужила поводом к войне, представлялась Каттоном предвестником больших событий впереди. И что уж точно было не так — что янки на востоке страны горячо поддержали ее.
Геттисберг… Коделл изучал картины боя на третий день, а затем обратился к фотографии, сделанной там гораздо позже. Памятник из выветрившегося гранита и бронзы выглядел, как если бы он простоял там на протяжении десятилетий, если не столетий, но бой-то произошел только четыре с половиной года назад. Он посмотрел на Молли.
— У тебя до сих пор болит та рана?
— Та, что я получила под Геттисбергом, ты имеешь в виду? Иногда беспокоит. — Она тоже смотрела на эту цветную фотографию в задумчивости. — Бывает, я уже совсем забываю о ней, а потом как заноет.
Он посмотрел на нее и понял, что где-то в глубине души она верит в эти невозможные даты тысяча девятьсот… Он поежился, и не только потому, что в номере был холодно — он сам уже начал верить.
Когда он снова посмотрел на книгу, то обнаружил, что уже стемнело. Вечер подкрался словно спешившиеся янки-кавалеристы в Диких Землях. Он спустился вниз и попросил у Рена Тисдейла несколько свечей. Трактирщик, злобно ворча, дал их.
— Иди ты в ад со своими грязными мыслями, — прорычал Коделл. — Мы там читаем книгу, а если не веришь, приходи и посмотри.
Он зажег одну из свечей от камина и поспешил обратно в комнату Молли.
Через несколько минут он услышал, как кто-то поднялся наверх, а затем поспешно спустился. Он засмеялся и сказал Молли: — Это Тисдейл, проверял нас.
Она тоже хихикнула. Его понимание мира снова дало трещину, когда он начал читать при свечах, близко склонившись к страницам. Через некоторое время, он поднял голову в полном недоумении.
— Всё, начиная от Диких Земель, неправильно, — сказал он. — Грант не прошел на юг — это мы пошли на север. И Джонстон остановил Шермана.
Описание жестоких мародерств, которые, как утверждала книга, прокатились по всей Джорджии, поразило его.
— Здесь нет ни слова о нашем автоматическом оружии, — сказала Молли.
— Ей-богу, ты права. О нем ничего не говорится.
Коделл вернулся к концу книги; он уже обнаружил, что там было удобное оглавление. Ничего про автоматы, никаких упоминаний об АК-47.
— Но ведь благодаря им мы выиграли войну. Без них…
— Мы бы, очевидно, проиграли ее, — подхватила Молли. Она указала на книгу. — Как в ней.
Коделл продолжал продираться через книгу. Он нашел картинку металлургического завода Тредегар Айрон после падения Ричмонда. Он нашел историю переизбрания Линкольна в борьбе с Джорджем Макклелланом, который, как он знал, на самом деле занял лишь четвертое место в выборах 1864 года, и никакого упоминания об участии президента США Сеймура в выборах. Он нашел фотографии Ричмонда в руинах, и картину, где Линкольн едет по городу в карете.
Его глаза наполнились невольными слезами (глупо, почему он должен расстраиваться из-за того, что никогда не случалось?) Дальше он нашел упоминание о капитуляции армии Северной Вирджинии перед превосходящими федеральными силами с фотографией Роберта Ли с мрачным лицом, которая, как утверждалось, была сделана сразу после этой капитуляции. В самом конце книги, он нашел картину от 1890 года, что для него по-прежнему казалось далеким будущем, на которой был изображен парад Союза ветеранов в Бостоне. Увидев седые бороды офицеров, идущих в первом ряду, его руки ощутили покалывание гусиной кожи.
Он обнаружил, что находится в полном замешательстве. Либо Брюс Каттон ничего не знал о мире, в котором он жил, либо это был величайший мистификатор всех времен. После долгих размышлений Коделл решил, что книга никак не может быть подделкой. С одной стороны, она была слишком точна и слишком подробна. С другой стороны, даже если одержимый человек всю жизнь посвятил такому монтажу (да и когда он мог успеть, — подумал Коделл); ни одна типография, ни один печатный станок в 1868 году не могли произвести ничего подобного.