— Простите, сэр? — сказал Мелвин Бин. Он сидел на самом краешке стула, и до сих пор казалось, был готов бежать в любой момент. Кроме того, он выглядел голодным: Ли видел это выражение слишком много раз на войне, чтобы не распознать его.
Он встал. Мелвин Бин тут же тоже вскочил на ноги. Ли достал несколько купюр из кармана брюк и протянул двадцать долларов рядовому.
— Почему бы вам не пообедать, молодой человек? Повара здесь достаточно хороши. Спросите и садитесь за мой личный стол в столовой, и скажите им, пусть направят мальчика ко мне, если будут сомневаться в вашем праве сидеть там. Позже, вероятно, у меня будут еще вопросы к вам, но сначала я хочу немного почитать.
Бин посмотрел на деньги, не притрагиваясь к ним.
— Я не могу принять это от вас, генерал Ли, сэр.
Ли вложил деньги в ладонь рядового.
— Вы можете, и вы должны.
— У меня есть собственные деньги, — сказал Мелвин Бин, выпрямляясь с колючей гордостью.
— Неважно. Возьмите их в любом случае, пожалуйста, это не более, чем знак моей благодарности за то, что вы принесли мне. — Он взял Бина за локоть, вывел за дверь и указал в направлении столовой. — Идите, пожалуйста, и не обижайте меня.
Тем не менее, в сомнении качая головой, Мелвин Бин медленно пошел по коридору.
Ли вернулся к своему креслу, взял книгу и жадно погрузился в нее, хотя до этого он как-то не был особенным любителем чтения. Когда он вернулся в Ричмонд из Августы, штат Джорджия, он прочитал несколько глав из „Квентина Дорварда“, а шесть глав остались непрочитанными и по сей день. Но он держал в своих руках то, что никогда не предполагал увидеть. И он с энтузиазмом схватился за такой шанс.
Стиль изложения у этого Брюса Каттона был отличен от стиля привычных ему латинских историков — менее витиеватым, более приземленным что-ли, чем Ли обычно ждал от серьезной работы по истории. Вскоре, однако, он перестал это замечать; он глотал информацию, отдавшись плавному течению текста, и рассматривал удивительные фотографии, так естественно смотревшиеся в книге. Он должен был напомнить себе, что книга была написана через много лет после окончания войны, и что та история была совсем другой, чем знал он.
Но больше его поразило другое. Каттон ясно видел в рабском труде нечто устаревшее, которое заслужило свою погибель. А прокламация об освобождении, по мнению автора, дала Соединенным Штатам высокий моральный дух для ведения войны. Это утвердило сомнения Ли в том, о чем рассказывал Андрис Руди — о ненависти между черными и белыми, которая возникла в грядущем.
Солнце зашло; остался только желтый свет газовой лампы, под которым сидел Ли. Он незаметно для себя уже дошел до 1864 года — когда все, о чем он знал, вывернулось наизнанку. Он прочитал о кампании Гранта против него и Шермана против Джозефа Джонстона и понимающе кивнул. Безжалостное преимущество ресурсов Севера просто раздавило Конфедерацию. Именно такого поворота событий он опасался больше всего, и лишь появление АК-47 помогло избежать этого. Он вздрогнул, когда прочитал, что Джон Белл Худ сменил Джонстона во главе войск перед сражением под Атлантой. Смелости и напора у него было не отнять. Во главе дивизии он был на своем месте. Но одной только смелости было недостаточно для командования армией. Он будет атаковать в любом случае, нужно это или нет… На следующих нескольких страницах, Ли прочитал то, что пытался сделать он сам и внутренне покивал головой.
Он также внимательно ознакомился с политическими баталиями этой другой версии войны, что мало бы заинтересовало его раньше — до своего невольного вхождения в политику. Он не удивился. Линкольн был переизбран; Андрис Руди также говорил об этом. Но Руди также говорил об угнетении Конфедерации Штатов, как завоеванных провинций после их поражения, что оказалось ложью: даже после выигранной войны Линкольн пытался убедить федеральный конгресс компенсировать южным рабовладельцам потерянное ими живое имущество. После воссоединения и освобождения негров Линкольн никак не стал ущемлять штаты, которые проиграли свою войну за независимость. Волна ярости против лживого Руди всколыхнула Ли. Человек, который знал будущее, мог бы по крайней мере, не врать о нем, подумал он. Руди лгал вместе со своими товарищами из АБР, желая по-своему видеть политическое устройство Конфедерации.