— Помолимся. Всемогущий Бог да направит и защитит нас в наших усилиях, чтобы увековечить принципы, которые, по его благословению, наши отцы получили и утвердили, и передали нам, их потомкам. Наша надежда остается благоговейно в ваших руках с пользой для дела нашего. С почтительной благодарностью и обожанием, признавая провидение, вы неутомимо защищали Конфедерацию во время своей краткой, но насыщенной деятельности. Мы доверчиво просим вас продолжить ваше благодарное и полезное дело, и с нетерпением ждем успеха, мира, и процветания нашей страны. Аминь.
— Аминь, — вторили из толпы, когда епископ Джонс сделал шаг назад. Судья Халибертон, председатель суда Конфедерации в Ричмонде, тяжело шагнул вперед, чтобы занять его место. Под мышкой судьи была зажата Библия. Его голос басил, а его черная мантия не могла полностью скрыть массивное тело:
— Президент Сената Конфедерации Штатов Америки сообщил мне, что сенатор Альберт Галлатин Браун из штата Миссисипи получил большинство голосов избирателей, поданных за пост вице-президента Конфедерации Штатов Америки, и теперь я имею честь пригласить сенатора Браун сюда ко мне, чтобы он возложил свою руку на Священное Писание и принял присягу.
Судья Халибертон протянул Библию Брауну.
— Поднимите правую руку, сэр.
Когда процедура присяги началась, Ли посмотрел на море лиц — все повернулись к трибуне. Большинство внимательно наблюдали, пытаясь услышать, как Браун приносит присягу. Возникший небольшой переполох в сотне ярдов от отеля, или, возможно, чуть дальше, привлек его внимание — несколько мужчин пытались протиснуться поближе к трибуне через тесную толпу. Ли удивился, зачем им это; большинство из них были достаточно высокими, чтобы видеть над головами стоящих впереди. Судья Халибертон провозгласил: — А теперь я имею честь пригласить генерала Ли сюда ко мне, чтобы он возложил свою руку на Священное Писание и принял присягу.
Подойдя к судье, Ли снял шляпу. Порыв ветра раскрыл его пальто. Он попытался удержать его полы на месте, придерживая их скрещенными руками, и понадеялся, что холодный ветер не вызовет в дальнейшем простуды.
— Наверное, шляпу лучше положить на время вниз, — тихо сказал Халибертон. Ли подчинился, поставив ногу на край полей шляпа, чтобы та не улетела от него. Его левая рука легла на Библию. Громким голосом судья сказал: — Поднимите правую руку.
Ли снова подчинился. Затем, фраза за фразой, он произнес президентскую присягу: — Я, Роберт Эдвард Ли, торжественно клянусь, что буду добросовестно исполнять обязанности президента Конфедерации Штатов и в меру своих возможностей охранять и защищать Конституцию. — Уже от себя он добавил: — Да поможет мне Бог.
Пухлые щеки судьи Халибертона еще более вздулись, когда он улыбнулся и протянул руку.
— Позвольте мне быть первым, кто выразит вам свои наилучшие пожелания, президент Ли.
— Благодарю вас, сэр.
Ли надел шляпу. Как будто это был сигнал, оркестр снова заиграл „Дикси“. Раздались приветственные выкрики, в толпе захлопали. Ли использовал эту пару минут, чтобы еще раз внутренне пройтись по своей инаугурационной речи. Он надеялся, что она не вылетит у него из головы, когда он начнет говорить. Последние несколько дней он напряженно заучивал ее, но опыта политического ораторства у него не хватало.
Музыка прекратилась. Толпа постепенно успокаивалась. Когда Ли решил, что теперь его уже будет слышно, он глубоко вздохнул и начал, слегка завидуя, что не обладает зычным тоном судьи Халибертона:
— Доверие которое вы, народ Конфедерации Штатов Америки, оказали мне, заставляет меня глубже осознавать свои собственные недостатки. Все мы помним великие достижения моего предшественника Джефферсона Дэвиса, выдающегося президента и основателя нашей сплоченной Конфедерации, возникшей в результате его отчаянных усилий. В условиях грозных трудностей, он добивался нашей независимости от правительства США, которое упорно отказывало нам в нашем праве на такую независимость. Не…
В этот момент порыв ветра вырвал шляпу из его руки, оставив его перед неприятным выбором: оконфузиться, позволяя ему сдуть ее дальше с пола трибуны или оконфузиться, нагнувшись и поднимая ее. Она лежала у его ног, как будто насмехаясь. Он посмотрел вниз на нее. Прежде, чем ветер унес ее с платформы, он наклонился и схватил шляпу.
Что-то просвистело поверх его головы. Пуля, сообщил ему внутренний голос опытного солдата. Он начал выпрямляться. Еще одна пуля дернула рукав его пальто, рассекая материал аккуратно, как ножницами.