Бухнула пушка, через мгновение еще одна. Ли услышал грохот попадания двенадцатфунтового ядра о стену. Почему пушкари не выбивают их из своих нор картечью, подумал он и тут же обозвал себя дураком. Даже из винтовки Спрингфилда легко можно перестрелять артиллерийскую команду, ведь картечь эффективна только на близком расстоянии. А против стрелков с автоматами это стало бы самоубийством.
Пушечные выстрелы прогремели еще несколько раз и затихли. Огонь из стрелкового оружия велся по-прежнему. Ли расхаживал по залу делегатов, как лев в клетке, ожидая новых известий. Ему так хотелось возглавить этот бой самому, как когда-то во времена службы в армии США. Но эта роль не подобала генералу, командующему армией, и уж тем более президенту Конфедерации Штатов. Наконец, прибыл посыльный. Ли бросился к нему, но тут же в ужасе отскочил, когда узнал новости:
— Эти сволочи быстро убивают артиллеристов, даже на большом расстоянии. Почти все они погибли.
Ли застонал. Снайперы с помощью оптики, установленной на ружья, возможно, были в состоянии поразить артиллеристов на тысячу ярдов или более, но он не думал, что АК-47 способны на такое. Когда он отвернулся, его взгляд упал на то, что Де Байс назвал „узи“. Он покачал головой, снова досадуя на себя. Как он мог думать, что АК-47 были единственным оружием в арсенале ривингтонцев? Ответ был простым, но удручающим: он ошибался.
Ружейный огонь снова усилился. Забыв о достоинстве и важности своей должности, Ли направился к двери, чтобы выяснить, что происходит, и взять на себя командование. Грузное тело полковника Диммока перекрыло ему дорогу.
— Нет, сэр, — сказал главный церемониймейстер. — Вам нужно оставаться здесь, пока все не закончится.
— В сторону, — приказал Ли. Диммок не двигался. Он был тяжелее Ли, как минимум, на тридцать фунтов. Мысль о том, как глупо он будет выглядеть, пытаясь силой отодвинуть полковника, отрезвила Ли. Да и в силу своего долга ему не следовало делать этого. Он опустил голову.
— Прошу прощения, сэр. Вы правы.
Ждать становилось все более невыносимо. Шум перестрелки постепенно уменьшался, затих, вспыхнул еще раз и прекратился. После двух минут затишья, Ли снова пытался выйти, и снова полковник отказался пропустить его. Ли укоризненно покачал головой, демонстративно показывая на свои уши. Диммок проигнорировал его жест. Через мгновение стрельба началась снова. Вздохнув, Ли опять извинился.
Очередной посыльный вошел в зал делегатов.
— Сэр, там просто дьявольская мясорубка. Если бы эти сукины дети контролировали бы все вокруг их проклятого здания, мы бы никогда не смогли подобраться к ним достаточно близко, но на все их не хватает. Мы заключили небольшое перемирие, чтобы вынести раненых, поэтому недавно было тихо. Надеюсь, вы не возражаете?
— Нет, ни в коем случае, — сказал Ли. — Мы должны делать все возможное для наших людей. Определитесь с направлением атак, займите крыши окружающих зданий, чтобы подавить их огнем, грамотно маскируйтесь там.
Солдат отдал честь и поспешил прочь. Стрельба с разных сторон штаб-квартиры АБР все продолжалась и продолжалась. Был уже почти закат, когда интенсивность огня достигла своего пика — в течение нескольких секунд треск непрерывных автоматных очередей, затем все резко оборвалось.
Когда прибыл еще один гонец, Ли в нетерпении бросился к нему. Мужчина смотрел устало, но торжествующе — такое выражение лиц Ли видел у солдат еще на мексиканской войне.
— Убит последний из этих мерзавцев, — сказал он. Вокруг раздались ликующие крики. Посыльный продолжил: — Нам удалось, наконец, проникнуть в здание. Эти ривингтонские ублюдки наглухо забаррикадировали дверь, и мы долго никак не могли выбить ее. Потом мы прижали их плотным огнем — так, что они не могли высунуться — и некоторым из нас удалось залезть в окна. Затем мы ударили по ним одновременно снаружи и изнутри. Это было нелегко, но теперь они все мертвы.
— Да благословит тебя Бог, капрал, — сказал Ли, увидев на рукавах посыльного знаки различия. Тот смутился на секунду, а затем разулыбался. Ли повернулся к полковнику Диммоку. — С вашей любезного позволения, сэр?
Главный церемониймейстер освободил выход.
Офицеры и оркестранты окружили Ли, когда он вышел на улицу. Он было воспротивился, но они отказались уходить. После секундного раздражение, он решил, что злиться не стоит: у них тоже был свой долг. Если уж на то пошло — вдруг возникла нелепая мысль — а вдруг последний посыльный был переодетым ривингтонцем, и его целью было выманить его из безопасного Капитолия.