Первым на ноги поднялся Луис Вигфолл.
— Господин спикер! — прогудел он.
— Сенатор Вигфолл? — тут же отреагировал Томас Бокок, только что шептавшийся с Мэри, занявшей свое почетное место в президиуме.
— Господин спикер, я хочу сказать несколько слов от имени оппозиции…
Молоток Бокока застучал по столу, призывая к тишине.
— Я не узнаю наше почетное собрание. И удивляюсь его радости. Напоминаю, что мы встретились в специальном совместном собрании для конкретной цели — выслушать президента Ли. Он сможет, я уверен, выразить свою позицию уже после обсуждения и решения Сената.
Вигфолл попытался аргументировать свое высказывание, но спикер Палаты тут же лишил его слова. Наконец, с красным и угрюмым лицом, тот сел на свое место. Ли смотрел на него с каменным выражением лица. Похоже, он не смог убедить их своей речью — они восприняли ее только как его личную точку зрения.
Плечи Ли передернулись, когда он подавил вздох. Если даже очевидный голос будущего не убедил некоторых в глупости старого политического курса, что еще могло бы? Ничего — был понятный ответ. Единственная надежда, глубоко скрытая внутри его сердца, лелеяла его в том, что такие упрямые души составляли лишь меньшинство собравшихся. Оставалось надеяться, что затаившаяся надежда окажется сильней безнадежной глупости…
Услышав внезапный характерный свист в воздухе, явно далеко не птичий, Нейт Коделл заорал вместе с двадцатью другими: — Мины!
Он нырнул в глубокую, укрепленную лесоматериалами, нишу в передней стенке траншеи. И приземлился прямо на какого-то бедолагу. Еще двое накрыли его сверху.
Минометный снаряд взорвался где-то менее чем в ста ярдах позади него, во второй линии окопов. Грязь взметнулась ввысь; один из комков нашел свою цель и ударил его в затылок. Через полминуты еще один залп прогремел выше, на этот раз, судя по звуку, он был предназначен для какой-то гораздо более далекой цели.
Четверо мужчин, нашедших приют в укрытии, начали выползать наружу — уж больно внутри было неуютно. Коделл потирал ушибленные ребра. Он посмотрел с нарочитой свирепостью на Демпси Эйра.
— Ты уже во второй раз падаешь прямо на меня за последние два дня. Я начинаю думать, что ты более опасен, чем любая чертова мина.
— Надеюсь, люди из Ривингтона думают так же, — ответил Эйр с усмешкой.
— Ты что, так близко знаком с ними? — мрачно спросил Коделл.
Его друг сказал: — Надеюсь, я скоро познакомлюсь с ними вплотную, когда Генри, наконец, закончит свой тоннель. Неужели дорога до их пушек длиннее дороги в Китай?
Те три-четыре недели, которые Плезант обещал Натану Бедфорду Форресту, уже растянулись в месяц-полтора. Хороший инструмент и опытные проходчики оказались в Северной Каролине редким товаром… Коделл пару раз сам побывал в тоннеле, доставляя доски под мерцающим пламенем свечей, которые едва позволяли хоть каким-то образом работать. Ему хотелось буквально поцеловать сухое дно оврага, когда он вышел. Он поражался тому, как это некоторые люди проводят всю свою жизнь внизу, в шахтах. Приплывший неведомо откуда иронический голос вдруг заполнил его какими-то дурацкими словами: «Я готов целовать песок, по которому ты ходила».
Еще один взрыв достиг тыла конфедератов.
— Хорошо, что куча снарядов для этого зверя у них, похоже, небольшая, — заметил он. — Они достают почти до Нэшвилла.
Демпси Эйр кивнул.
— Я слышал, как некоторые из наших опытных артиллеристов говорили — а уж они знают, что говорят — что это похоже на наши стофунтовые орудия береговой обороны. Черт меня побери, если я знаю, как ривингтонцам это удается.
— Точно так же, как им удалось с АК-47, я думаю.
— Похоже, что так.
Коделл пожал плечами. Он-то понимал откуда все это. Оттуда же, откуда и книги с цветными фотографиями, напечатанные в 1990-х годах и многое другое. Он никогда не говорил ни с кем, кроме Молли, о невероятной книге, которую она украла у ривингтонцев. Кто ему поверит? Он и сам до конца не мог поверить. Но реальность была перед его глазами в виде этих ужасных автоматических пушек и минометов. Скорей бы Генри взорвал этот чертов бастион впереди. Он давно привык к АК-47 как к чему-то само собой разумеющемуся, но новое оружие напомнило ему, что и тот не принадлежит к 1868 году.