— Это отличная новость, сэр! — сказал Чарльз Маршалл. — Похоже, удача окончательно отвернулась от северян.
— Можно сказать и так, — сказал Ли. Эти слова, как будто витающие в воздухе, только сейчас, когда он произнес их вслух, обрели надежное пристанище в его сердце. Он так привык к бесконечным сомнениям — даже автоматы из Ривингтона не убеждали его до конца. Он читал дальше в донесении: — Генерал МакКосланд сообщает, что один из пленных признался, что огонь из наших автоматов на поле боя многим северянам кажется настоящим колдовством.
— Дэйли Диспэтч, разумеется, рассуждает, что война, наконец-то, оборачивается, победами.
Чарльз Венейбл начал читать газеты, которые он принес: — По нашей информации, мы уже можем ободрить себя надеждой, что святая земля Вирджинии скоро будет спасена и освобождена от грязных рук захватчиков-янки. Вот великие битвы на прошлой неделе. Битвы в Диких Землях, и поблизости от городка Билетон, привели к разгрому армии федерального правительства, которому, возможно, нет равных в анналах современной войны. Генерал Ли наголову разбил войска Мида и Гранта. Нет никакого сомнения — успех велик.
— Если бы войны протекали только на страницах газет, они они были бы выиграны с обеих сторон — в первые дни после того, как они были объявлены, — улыбался Ли. — С одной стороны — это было бы хорошо: ибо это была бы возможность избежать большой крови, сопровождающей каждую войну. С другой стороны — газетная болтовня может быть опасной. Если кто-то призывает за продолжение войны только из-за презрения к врагу, что, в общем, является типичным газетным штампом, то он в результате может потерпеть фиаско, за которое должен винить только самого себя.
— Но мы на самом деле гоним теперь федералов, — запротестовал Венейбл.
— Я тоже в восторге от того, что они в настоящее время отступают, майор, — сказал Ли. — Но как только мы загоним их в эти укрепления, у Потомака в Вашингтоне, то потеряем самое драгоценное — время — и они смогут использовать его гораздо эффективнее, чем мы. Они уже это делали после многих поражений. Я же хочу преподнести им такой урок, чтобы он оказался и достаточно жестким, и достаточно ощутимым — даже для самых непримиримых и упрямых их лидеров.
— И что же вы собираетесь предпринять, сэр? — спросил Чарльз Маршалл.
Вторжение прямо по линии Оранж-Александрия уже не казалось столь привлекательным Ли — как это было раньше. Он теперь начал наносить на карту свой план, который сложился в результате напряженной работы ума.
— От генерала кавалерии Стюарта потребуется более эффективно маскировать свои силы от врага, чем это было в прошлогодней кампании, но я верю в него и знаю, что он крепко усвоил тогдашний урок. Кроме того считаю, что автоматы его солдат — как никогда лучше — помогут частям генерала Лонгстрита в сдерживании противника. Майор Маршалл — за это отвечаете вы.
Маршалл сделал пометку на плане. Главнокомандующий армии Северной Вирджинии продолжал дальше раздавать уточняющие команды.
Лошадь Андриса Руди поравнялась с лошадью Ли, когда тот ехал рядом с авангардом длинной серой колонны. Ривингтонец вежливо держался в нескольких футах от группы генералов и офицеров, сопровождающих Ли, явно напрашиваясь на приглашение.
— Доброе утро, мистер Руди, — сказал Ли. Он внимательно наблюдал за тем, как Руди справляется со своим гнедым мерином. — Ваша верховая езда, сэр, значительно улучшилось с тех пор, как я впервые имел удовольствие познакомиться с вами.
— У меня было много практики с тех пор, генерал Ли, — ответил Руди. — До моего появления здесь, у меня не было возможности подобной тренировки, и я предпочитал ездить в ммм… колесных экипажах.
Офицеры Ли с трудом скрывали свое невысказанное презрения — некоторые хорошо, некоторые не очень. Человек, который постоянно ездил в коляске — вряд ли человек вообще. И какая вообще может найтись причина, чтобы воздерживаться от верховой езды?
Ли-то знал ответ на этот вопрос, впрочем чисто риторический: в отдаленном 2014 году люди, конечно, использовали более совершенные средства транспорта, чем лошадь или повозка. Ли подумал, интересно, проложили ли железные дороги по центру каждой улицы в каждом городе — в том, почти невообразимом, времени, из которого явился человек из Ривингтона?
Он надеялся, что однажды сможет спросить Руди о таких вещах. Эти, по сути, бесценные знания — существовали только в его голове! Нет, сейчас на это нет времени — да и его предположения насчет будущего развития войны уже не имели особого значения. Все, что необходимо было сделать для немедленного перелома войны, было сделано. Впрочем, кое-что не мешало уточнить.