— Да, сэр, — в голосе Венейбла вовсе не звучало убежденности. Ли и сам не был уверен до конца. Однако, он был убежден, что армии Северной Вирджинии никогда больше не предоставится лучший шанс захватить Вашингтон. А вот если бы Федеральная столица упала в руки южан — как смогли бы после этого Англия, Франция, и весь остальной мир, продолжать не признавать Конфедерацию Штатов Америки таким же самостоятельным и независимым государством, как и Соединенные Штаты? В общем, ставки сделаны — и риск того стоит.
Он продиктовал приказ и направил его командирам своих корпусов. Армия потихоньку начала переходить линию, простирающуюся от центра, к свежим окопам Форта Слокум на востоке — и дальше, мимо Фортов Стивенс и де-Рюсси, на юго-западе. Солнце на западе начало уже закатываться. Ли наблюдал за оборонительными федеральными линиями и ждал. Он делал все возможное, чтобы внешне казаться бесстрастным, но его сердце билось в груди, словно птица — а потом пришла знакомая боль. Он уже привычно положил одну из маленьких белых таблеток, от Андриса Руди, под язык. Боль ушла.
Сумерки уже совсем углубились, когда подошел Уолтер Тейлор и сказал: — Сэр, с вами просит разрешения поговорить мистер Руди.
Ривингтонец был ему теперь уже противен. Сначала Ли хотел сказать, что он слишком занят. Потом, вспомнив о таблетках нитроглицерина, смягчился.
— Скажите ему, пусть войдет, но ненадолго.
Тейлор провел Руди к Ли.
— Генерал, — вежливо сказал Руди, наклонив голову.
Ли ответил тем же. Помня о предупреждении Ли, Руди высказался сразу: — Генерал Ли, если вы собираетесь напасть на федеральные форты завтра, мои люди и я, могут помочь вам в этом.
— Я намерен атаковать сегодня, сэр, — ответил Ли, и просмаковал мрачное удовлетворение, наблюдая отвисшую челюсть Руди. Ривингтонец пробормотал что-то своим гортанным языком. Но быстро оправился.
— Удивительная смелость, если не сказать больше. Тем не менее, мы готовы помочь вам. А так — может быть, даже и лучше. Каковы бы ни были разногласия между нами, мы все сделаем для того, чтобы Юг выиграл эту войну.
Произошедшее незадолго перед тем было полнейшей авантюрой — то, что сделал Ли, когда бросил вызов этому великану из будущего. Теперь же он холодно сказал: — Благодарю вас, мистер Руди, но вы уже и так предоставили нам много автоматов. — Он указал на АК-47, за плечом Руди. — Так что горстка ваших товарищей вряд ли что сможет добавить для исхода сражения.
— Ну, вообще-то, у нас есть и кое-что еще.
Ривингтонец достал из рюкзака зеленый расписной сфероид — чуть больше, чем бейсбольный мяч. Из него торчал металлический стержень.
— Это подствольная граната, генерал. АК-47 может стрелять такими, по одной — на триста метров. Они смогут навести большой шухер в федеральных траншеях и укреплениях, как вам кажется?
— Подствольная граната? Хм, федералы иногда используют ручные гранаты с пистонами. Они, однако, ограничены силой руки человека. А вот граната из винтовки… Это будет почти, как если бы мы обстреляли их из артилеррии?
— Точно, — сказал Руди.
— Любой такой сюрприз, безусловно, пойдет нам на пользу. Прекрасно, мистер Руди — вы и ваши люди могут действовать. Я планирую начать выдвигаться вперед, в десять вечера. Как я полагаю, вы захотите оборудовать ваши огневые позиции несколько раньше?
— Да, генерал. Разрешите нам выйти немного впереди ваших войск, чтобы мы могли облегчить для них путь.
— Я искренне ценю ваше участие в нашей борьбе, сэр.
На самом деле, Ли было любопытно посмотреть, как люди из Ривингтон будут вести себя в бою. Конрад де Байс уже зарекомендовал себя настолько хорошим всадником, что даже удостоился похвалы от такого ценителя воинской доблести, как Джеб Стюарт. До сих пор Ли не знал, каковы же и остальные — в боевых действиях. Он думал о них больше, как о военных инженерах, чем о войсках. Хотя, конечно, его собственная карьера также началась с инженерной…
— Удачи вам, мистер Руди.
— Спасибо, генерал. Может быть, мы встретимся снова завтра — уже в Вашингтоне.
Руди коснулся пальцем края его кепки и поспешил прочь. Ли долго смотрел вслед ему и его товарищам, пока те не скрылись из виду. Однако жесткость выработанных им в своей жизни принципов — не была поколеблена. И его настороженность к этим людям никуда не делась…
— Пришей-ка мне ее получше, Нейт, — говорил Элси Хопкинс. Коделл убедился, что клочок бумаги был надежно прикреплен к задней части рубашки Хопкинса. Когда тот отошел, то рядовой сказал: — Спасибо, что и мне тоже написал.