Еще снаряды пронеслись над головой — от полевых орудий батареи, закрепившейся на востоке, на стыке Седьмой улицы и Фронт Роуд. Офицер приказал одному из отрядов обойти и атаковать эту батарею с тыла. Большинство солдат — и Коделла среди них — он послал на юг, по Седьмой улице, по направлению к Вашингтону.
Стыкуйтесь со своими полками, а если возможно, то и бригадой — это лучшее, что вы можете сейчас сделать, — сказал он. — И это не для парада — это для боев. Вот ты — из какой части, сержант?
— Сорок Седьмой, Северная Каролина, — отозвался послушно Коделл. — Бригада Киркланда…
И вскоре он оказался в длинном строю северокаролинцев — около половины из которых, были из его собственного полка. Бенни Ланг остался с ними. Коделл был доволен: кто знает, сколько тех винтовочных гранат может еще пригодиться им. Или, если уж на то пошло — может, у ривингтонца есть и другие фокусы в рукаве. Коделл до сих пор еще удивлялся, почему тот назвал свою прекрасную броню жилетом. Впереди раздался рев от залпа пуль Минье, крики и проклятья. Федералы соорудили баррикаду из бревен посреди дороги и стреляли из-за нее.
— Обойдем их с фланга! — крикнул кто-то в нескольких футах впереди Коделла и уточнил. — Два отряда слева от проезжей части, два справа! Бегом!
Это кто тут отдает приказы? — потребовал Коделл. Мужчина повернулся. Даже в темноте, его пухлые черты, аккуратный подбородок, борода и широкие усы были вполне узнаваемы. На воротнике были плетеные звезды.
— Я генерал Киркланд, клянусь Богом! А кто ты?
— Старший сержант Нейт Коделл, сэр. 47-й Северокаролинский полк, — сказал Коделл, сглатывая слюну.
— Ну, вот, старший сержант, ты и возглавишь один из этих фланговых отрядов, — прогремел Киркланд. Проклиная свой собственный неуемный рот, Коделл поспешил вперед. Он чуть не проскочил мимо Бенни Ланга.
— Сэр, очень прошу вас пойти с нами, — сказал он. — Одна из этих ваших гранат, в качестве сюрприза для янки, поможет нам быстро завершить эту работу.
Ланг кивнул и последовал за ним.
Федералы не успели перекрыть баррикадой всю проезжую часть. У них было еще несколько солдат, засевших в кустах. Но, благодаря автоматам, конфедераты прорвались через них — и вышли в тыл обороняющихся.
Бенни Ланг снарядил и выстрелил гранату. Северяне только-только начали разворачиваться лицами к ним. Граната угодила прямо среди них. Взбалмошные крики, взрыв — и двое солдат, раненых осколками, взвыли от боли. Многие — уже лежали и не шевелились. Пуля Минье прорычала мимо головы Коделла. К тому времени, однако, он и его товарищи уже отвечали на встречные вспышки выстрелов. Один из северян начал выкрикивать ругательства. Другие заполошно заорали, решив спасти свою жизнь: — Ваша взяла, южане. Не стреляйте больше. Мы сдаемся!!
В ответ, басистый, все перекрывающий голос генерала Киркланда прогремел: — Слушайте, вы, янки — там за баррикадой — а ну-ка приступайте к работе по ее разборке. Помогайте снести ее.
Коделл услышал треск ломающейся древесины и слабое переругивание людей, когда что-то шло не так. Северные и южные акценты смешались. Войска Ли и пленные работали бок о бок. Раньше, чем все бревна были растащены, Киркланд сказал: — Все, ребята, вперед. Не стоит больше задерживаться, ведь так?
Небо начало светлеть на востоке вскоре после того, как Коделл с сослуживцами прошли мимо стыка седьмой улицы с грунтовой дорогой, которая в свою очередь соединяла дорогу Тейлора на юго-западе, и Рок-Крик Черч Роуд на северо-востоке. Теперь Вашингтон был менее чем в двух милях отсюда. Трудно было поверить, что они сражались всю ночь; казалось, прошло только пара часов. Янки по-прежнему вели беспокоящий огонь по авангарду и флангам наступающей колонны Конфедерации — но уже достаточно вяло — видимо резервы иссякали.
Рассвет набирал силы, и Коделл мог видеть все дальше и дальше. Вашингтон лежал распростертый перед ним, как нарисованная на бумаге панорама. Он был удивлен своими смешанными чувствами при виде федеральной столицы. Волнение, ожидание, почти лихорадочное пламя триумфа: он ожидал всего этого… Но увидеть Белый дом — в первый раз в своей жизни — увидеть Капитолий… Почти за три года до того они ведь являлись национальными святынями и для него — так же, как и для любого северянина. Он обнаружил, что, думая теперь о них, ощутил какой-то комок в горле. Впрочем, не он один испытывал подобные чувства. Конфедераты словно споткнулись, увидев то, что они пришли захватить.
— Вперед, и к черту все! — закричал генерал Киркланд. — Что, хотите дождаться, сукины дети, пока Грант не перебросит всю остальную часть своей армии на Лонг-Бридж — и заставит нас драться за каждый дом?