— Я позабочусь об этом, — пообещал Линкольн. Он указал на солдат в сером, которые заметно успокоились, когда Ли вышел. — Похоже, у меня и без них будет достаточно охранников, даже если их мундиры неправильного цвета.
Немногие люди могли бы пошутить так в таких условиях. Уважая федерального президента за его мужество, Ли возвысил голос:
— Солдаты армии Северной Вирджинии, после трех лет напряженной борьбы, мы добились того, ради чего взяли в руки оружие.
Он не стал продолжать. В один голос, все солдаты начали выражать своими криками радость и облегчение. Нескончаемые волны шума неслись на него, как прибой в бурном море. Мятые кепи и шляпы летали по воздуху. Солдаты подпрыгивали, стучали по плечам друг друга, выкидывали неуклюжие коленца в танце, целовали бородатые, грязные лица друг друга. Ли почувствовал, как его собственные глаза увлажняются. Важность произошедшего только сейчас по-настоящему начала доходить до него.
Авраам Линкольн отвернулся от ликующих южан. Ли увидел, что его впалые щеки были влажными. Он положил руку на плечо Линкольна.
— Мне очень жаль, господин президент. Может быть, вам не следовало выходить со мной?
— Вы думаете, я не услышал бы их там? — спросил Линкольн.
Ли не знал, что сказать в ответ. Он посмотрел на нижнюю ступеньку, где спокойно, посреди этого хаоса, стоял Странник. Поклонившись Линкольну, он спустился по лестнице к своей лошади. Как он уже сказал президенту США, у него было еще одно дело в Вашингтоне.
Стяги Союза и Конфедерации не развевались над зданием, куда поехал Ли. Здесь не было толп солдат, кроме небольшой группы, выделенной для его охраны. Тем не менее, после Белого дома, это двухэтажное строение с флагом Юнион Джек на крыше, было самым важным местом в этом городе для Юга.
Он подошел к входной двери, стукнул один раз полированным медным молотком и стал ждать. На британское посольство у него не было права завоевателя. Его офицеры штаба спешились с коней, но не могли себе позволить последовать за ним.
Дверь открылась. Пожилой, с обширной лысиной мужчина в униформе, взглянул на него. — Вы, должно быть, генерал Ли? — спросил он. Его акцент был мягким, слегка отличающимся от вирджинского наречия Ли.
— Да, это я, — сказал Ли, поклонившись. — Я хотел бы отдать дань уважения лорду Лайону, если это возможно.
— Он ждет вас, сэр, — сказал пожилой мужчина. — Прошу следовать за мной.
Он провел Ли вниз по длинному коридору, мимо несколько кабинетов, где посольские руководители вышли, чтобы посмотреть на него, затем провел в кабинет.
— Ваше сиятельство, известный генерал Конфедерации Роберт Э. Ли. Генеральный лорд Ричард Лайон.
— Спасибо, Хигнетт. Вы можете идти.
Британский посланник в США поднялся с кресла, чтобы пожать Ли руку.
— Я рад встретиться с вами снова, ваше превосходительство, — искренне сказал Ли. Конфедерация пыталась получить британское признание еще до начала войны с Союзом.
— Генерал Ли, — пробормотал лорд Лайон. Он был в возрасте ближе к пятидесяти, с круглым, очень красным лицом, темными волосами и бакенбардами, и почти столь же темными кругами под глазами. Элегантно сшитый костюм почти скрывал его полноту. — Пожалуйста, устраивайтесь поудобнее, генерал. Вы действительно самый знаменитый человек в наше время.
— Спасибо, ваше превосходительство. — Ли сел в кресле недалеко от того, в котором расположился лорд Лайон. — Когда я, гм, прибыл в Вашингтон, то подумал, что будет уместно отдать дань уважения вам, так как ваше правительство не имеет своего представительства в Ричмонде.
Лорд Лайон сцепил кончики пальцев.
— Вы надеетесь, что состояние дел изменится?
— Надеюсь, ваше превосходительство. Либо Конфедерации Штатов Америки независимое государство, либо находится в зависимости от Соединенных Штатов. Ни одна другая земная власть не претендует на право управлять нами, а мое присутствие здесь исключает второе толкование нашего статуса, о котором я упомянул.
— Сильное утверждение, что и говорить. Правильно ли я информирован, что вы посетили президента Линкольна, прежде чем пришли сюда?