— Нет, расскажи, — охотно отозвался он. Подвиги Натана Бедфорда Форреста, как правило, стоили того, чтобы о них услышать, а Молли каким-то образом узнавала о них прежде других. Она сказала: — Когда телеграфное сообщение о перемирии дошло до него, он сделал вот что. Отправил своих парней на север Теннесси и разрушил большой длинный участок железной дороги, которая была линией снабжения генерала Шермана. Некоторые из солдат того, теперь, как я слышала, просто в ужасающе бедственном положении.
— После прошлой зимы я узнал о голоде больше, чем те янки когда-либо смогут, — сказал Коделл.
— Но Линкольн и другие федеральные шишки говорят теперь о нарушении перемирия из-за этого!
— Да и пусть болтают. У нас-то, здесь, где мы находимся, что они могут сделать?
Молли махнула рукой. Наряду с остальной частью корпуса Хилла, 47-й Северокаролинский полк стоял лагерем на Белом Лоте, большом пустом пространстве между Белым домом и незаконченным монументом Вашингтону. Казармы, которые они занимали, были предназначены для полков Пенсильвании, находившихся на юге. Так сказать, равноценный обмен. В этих прекрасных казармах, да еще и с продовольствием из бездонных федеральных складов, Коделл давно не жил так хорошо с тех пор, как подался в армию. Да и раньше, редко. Молли продолжала: — Их теперь кличут монашками на подаянии, опять-таки из-за Форреста. Потому что они говорят, что он устроил янки этот сюрприз, чтобы напомнить им, что они теперь натуральные падшие монашки.
— Падшие монашки на подаянии, молодец все-таки Форрест.
Коделл сказал это медленно, как бы смакуя.
— Да, это в его манере. О лучшем прозвище я давно не слышал.
— Это верно. — Молли рассмеялась. — Жаль, что это не мы сорвали такой банк.
Коделл тоже засмеялся, но с оттенком грусти.
— Жаль, это точно. Но если он заработал свои деньги на неграх, как я слышал, то это не то, что я хотел бы для себя.
Он знал в глубине души, что лицемерит. Конституция Конфедерации закрепила право владеть рабами и торговать ими в пределах страны. Южная экономика опиралась на спины черной рабочей силы. Но не многие свободные белые люди могли позволить себе есть мясо, кроме мясников, конечно.
Молли снова махнула рукой.
— Разве это все не здорово? Вот я, никто из ниоткуда, из маленького городка в Северной Каролине, а теперь я видела и Ричмонд и Вашингтон. Кто бы мог предполагать, что я буду путешествовать так далеко? А не в пределах двухсот миль от Ривингтона.
Коделл кивнул. Армия расширила и его понятия о жизни. До войны, кроме пары поездок в Рэйли, он провел всю свою жизнь внутри округа Нэш. Теперь он побывал на нескольких различных территориях, и даже, трудно в это поверить — в чужой стране: США.
Ну, чужая страна или нет, сам город Вашингтон по-прежнему был для него источником тех традиций, которыми он дорожил. Так же, как и Лондон, впрочем — как и для любого первопоселенца Каролины. Он провел большую часть своего свободного внеслужебного времени, бродя по городу и был далеко не единственным таким солдатом в серой форме, стремившимся посмотреть, что только возможно, перед уходом. Секретарям Белого дома пришлось организовать частые экскурсии, принимая конфедератов для осмотра президентского дома регулярными группами.
Он также прогулялся к Капитолию. Федеральные сенаторы и конгрессмены начали возвращаться в Вашингтон, хотя значительное количество этих важных людей, которых он видел, вздрагивали при виде его и его товарищей — как если бы они были посланцами Сатаны на Земле.
Обычные люди из Вашингтона принимали так называемых оккупантов спокойно. Их главная претензия к конфедератам была в том, что у них было слишком мало денег, а те, что были — были в валюте Конфедерации. Ли издал приказ, чтобы местные жители принимали южные деньги в обмен на товары и услуги, но он не мог заставить их радоваться этому. Коделл купил себе выпивку в Уилларде, в паре кварталах к востоку от Белого дома, на углу Четырнадцатой улицы и Пенсильвания-авеню.
Линкольн и Грант, в свое время, провели свою первую встречу в Вашингтоне как раз здесь, в Уилларде. Все, кто бывал когда-то в Вашингтоне, неизменно посещали этот отель; бары, гостиная и обеденные комнаты пользовались большим спросом. Эти коридоры, вероятно, видели больше людей, чем любое другое место в городе, не исключая и Белый дом. Именно поэтому Коделл и пошел туда; слава Уилларда, его известность распространялась как на юг, так и на север. Он обнаружил цены завышенными, а виски дрянным.
— Это то, чем вы обслуживали генерала Гранта? — спросил он с негодованием.