Наконец, он произнёс:
— Ваше превосходительство, в данный момент я не могу дать вам ответ, за исключением того, что, каким бы государством мы ни стали, оно будет нашим собственным.
Это был достойный ответ. Лорд Лайонс кивнул, словно в задумчивом одобрении. Затем Ли вспомнил о ривингтонцах. У них тоже имелись свои мысли насчёт того, какими должны стать Конфедеративные Штаты Америки.
VIII
Завидев Коделла, глаза Молли Бин вспыхнули.
— Ты слыхал, чего учудил этот плут Форрест?
— Не. Рассказывай, — живо ответил тот.
О подвигах Натаниэля Бедфорда Форреста всегда интересно послушать, а Молли, в связи с её положением, узнавала обо всём раньше остальных.
— Когда ему дошла телеграмма о перемирии, он сделал вид, что ничего не получал, собрал своих безбашенных пацанов, рванул в Теннеси и погромил большой кусок железной дороги, через которую кормилась армия генерала Шермана. Поговаривают, некоторые «синие» там натурально голодают.
— За прошедшую зиму, о голоде я узнал больше, чем янки когда-либо слышали, — сказал Коделл. — А чего сказал Линкольн и прочие большие шишки федералов о том, что он нарушил перемирие?
— Смирились, наверное, но учитывая наше положение, чего ещё они могут, кроме как смириться?
Молли махнула рукой. Вместе с почти всем остальным корпусом Э.П. Хилла, 47-й северокаролинский квартировал на Белом Лугу, огромном пустыре между Белым Домом и обрубком Монумента Вашингтона. Казармы, которые они заняли, предназначались пенсильванским полкам, отправлявшимся на юг; теперь же мяч был у другой команды. С комфортабельной казармой и пайками из бездонных запасов федералов, Коделл не жил так хорошо с того самого времени, как вступил в армию, и даже дольше.
Молли продолжила:
— Его прозвали Добей-Их Форрест, потому что, говорят, он хотел долбануть их ещё разок, чтобы показать, что им кранты.
— Добей-Их Форрест, — повторил Коделл, пробуя слова на вкус. — Ага, как раз для него. Лучшее прозвище, что я слышал, если не считать Каменную Стену Джексона. — И с достоинством добавил: — Так-то Натан — неплохое имя.
— Такое же, как у тебя, — Молли рассмеялась. — Жаль, что у тебя нет таких денег.
Коделл тоже рассмеялся, не без горечи.
— И, правда, жаль. Однако если он сколотил своё состояние на торговле ниггерами, как про него поговаривают, то мне такое не по душе.
Он понимал, что это лицемерие. Конституция Конфедерации закрепила право владения и торговли рабами внутри собственных границ. Экономика Юга покоилась на чёрных спинах трудящихся. Однако многие, кого стошнило бы от работы мясником, питались мясом.
Молли вновь махнула рукой.
— Ну, разве не здорово? Вот она я, никто из никакого городка в Северной Каролине, но я повидала и Ричмонд и Вашингтон. Кто б мог подумать, что я доберусь так далеко? Тут до Ривингтона, поди, миль двести.
Коделл кивнул. Армия расширила его кругозор. До войны, не считая пары поездок в Роли, он всю жизнь прожил в округе Нэш. Теперь же он побывал в нескольких штатах и даже — до сих пор в это верилось с трудом — в другой стране — в Соединённых Штатах.
Чужая страна или нет, но Вашингтон по-прежнему оставался источником традиций, которых он придерживался, каким, вероятно, когда-то являлся Лондон для первых каролинских колонистов. Почти всё своё свободное от службы время он провёл, гуляя по городу и глазея по сторонам. Он оказался не единственным таким солдатом в серой форме, который ходил по городу и всё осматривал. Секретари Белого Дома организовали постоянные туры, водя группы конфедератов поротно по особняку президента.
Сержант посетил и Капитолий. Федеральные сенаторы и конгрессмены начали возвращаться в Вашингтон, хотя немалое число степенных с виду мужчин, при виде его и его товарищей, разбегались по сторонам, словно те были выпущенными на белый свет отродьями Сатаны.
Простые жители Вашингтона относились к оккупантам гораздо лучше. Главной их жалобой на повстанцев было то, что у них слишком мало денег и все они в валюте Конфедерации. Ли издал приказ, принуждавший местных принимать южные деньги в обмен на товары и услуги, но заставить их полюбить это занятие, он не мог.