Двух других раненых ривингтонцы выходили самостоятельно. Исходя из того, что Ли довелось услышать, солдаты Конфедерации, видевшие их раны, решили, что им тоже отрежут конечности. И всё же, оба они стояли рядом со своими соратниками, в повязках, но целые. В их взглядах не было и следа лихорадки, а ведь лихорадка погубила больше народу, чем пули. Также ривингтонцы забрали к себе и того, кого оперировали конфедераты. Его также охватила лихорадка; хирурги считали, что долго тот не протянет. Впрочем, доктор из будущего одолел септическую лихорадку. Того ривингтонца сейчас в строю не было, но все шансы были на то, что он выживет.
Все хирурги Конфедерации чесали затылки; некоторые даже умоляли врача из будущего взять их в ученики. Ладонь Ли на мгновение коснулась белых таблеток в кармане кителя. Лекарства из 2014 года делали именно то, что должны были.
Мысли Ли вернулись к церемонии.
— Может, пора начинать?
Однако Грант всё ещё размышлял о прошедшей битве.
— Если б ваши артиллеристы не разрушили Лонг Бридж, мы бы вышвырнули вас из Вашингтона даже после того, как вы прорвали нашу оборону под городом.
— Ваши люди, если бы они прибыли в огромном количестве из Вирджинии, вне всякого сомнения существенно усложнили бы нам задачу, — сказал Ли. — Винить за то, что этого вам не удалось, следует нашего бригадного генерала Александера.
Он указал на командующего артиллерией корпуса Лонгстрита.
Э. Портер Александер был ярким офицером в возрасте слегка за тридцать с пронзительными серыми глазами и густой русой бородой. Он произнёс:
— Вините пару моих нарезных пушек Уитворта, генерал Грант. Эти два английских орудия — единственное, что у меня было с той дальнобойностью и точностью, чтобы поразить мост с той позиции, где я находился.
— Может, пора начинать? — повторил Ли.
В этот раз федеральный командующий коротко кивнул. Ли обратился к музыкантам Конфедерации:
— Джентльмены, будьте так любезны.
Оркестр заиграл бодрую мелодию. Часовые Конфедерации, которые патрулировали окрестности Белого Дома с тех пор, как армия Северной Вирджинии захватила Вашингтон, выстроились в две небольшие колонны. Их командир, лейтенант в чистой, идеально выглаженной форме, взятой напрокат для этого события, отсалютовал Ли.
Ли ответил ему тем же, затем официальным тоном обратился к Гранту:
— В соответствии с условиями перемирия между нашими странами, а также принимая во внимание сотрудничество, которое продемонстрировали Соединённые Штаты, покидая территории Конфедеративных Штатов, сочту за честь вернуть право владения Белым Домом и всем Вашингтоном обратно Соединённым Штатам.
— От имени Соединённых Штатов Америки, я его принимаю, генерал Ли, — произнёс Грант — нельзя сказать, что выдающаяся речь, но мысль была изложена чётко, в простой манере.
Музыканты южан стихли. Мгновением позже Грант вспомнил, что нужно дать сигнал собственным музыкантам. Те взяли тот же ритм, что до них конфедераты; Ли гадал, заметил ли это Грант. Часовые федералов в синей форме промаршировали по лужайке Белого Дома, где заменили часовых в сером, что только что вышли из особняка.
— Да пребудут наши страны надолго в мире, занимаясь лишь дружественными делами, — произнёс Ли.
— Я также надеюсь, что между нами сохранится мир, генерал Ли, — сказал Грант.
Ли подавил лёгкую досаду. Даже сейчас первые лица федералов с трудом признавали Конфедерацию как самостоятельное государство. И всё же, надо думать о деле:
— Завтра мы отправимся обратно в Вирджинию. Передайте мои благодарности инженерам, которые столь быстро и качественно восстановили Лонг Бридж.
— Мы не испытываем сожаления в том, что армия Вирджинии уходит незамедлительно, — последнее слово Грант произнёс как «незамлильно», — и это истинная правда, сэр. Мы бы отправили вас раньше, но…
— Но вы были заняты тем, что сносили укрепления на вирджинской стороне Потомака, и вывозили оттуда орудия, дабы у нас не появилась возможность обернуть их против вас, — закончил Ли фразу за командующего, когда у того кончился воздух на самой середине предложения.
Грант кивнул. Ли продолжил:
— В вашем положении, я бы поступил точно так же.
Ли бросил взгляд на Вашингтон, гадая, посетит ли церемонию президент Линкольн. Однако Линкольн с самого падения Вашингтона, всё время просидел внутри.
Ходили слухи, будто он так глубоко погрузился в меланхолию, что ни с кем не разговаривал, а только сидел в одиночестве в затемнённой комнате. Ли знал, что эти слухи лгали. Вестовые федералов день и ночь входили и выходили из Белого Дома. И это так. Соединённым Штатам, не меньше чем Конфедерации, требовалась крепкая рука, которая проведёт их через последствия войны. Однако пока ещё боль от поражения была слишком сильна, чтобы Линкольн показался в удерживаемой южанами столице федералов.