Он также ожидал, что пропадёт большая часть мебели. Драгоценности вражеского дома — это честная добыча солдат. Но он не ожидал вандализма в отношении оставшегося, разрухи ради самой разрухи. Янки царапали свои инициалы на комодах и сундуках, которые оказались слишком тяжёлыми, чтобы их унести, и избежали рубки на дрова. Стены украшали каракули, местами похабные.
Единственным облегчением Ли было то, что здесь не было Мэри. Арлингтон был её домом ещё до того, как стал и его; если она увидит, во что он превратился, то это её только огорчит. Война обошлась с ней очень жестоко: она бежала из Арлингтона, затем из Белого Дома, с семейной плантации в Паманки — плантацию, в итоге, превратили в базу Маклеллана, когда тот готовился пойти на Ричмонд, а Белый Дом был сожжён дотла. Юг одержал победу, но какой ценой?
Лишь сейчас генерал подумал, что мог бы сжечь этот Белый Дом в отместку за сожжение того, другого. Он покачал головой, отметая эту затею. Так воевали бандиты и инсургенты; цивилизованные народы так не воевали.
— Мир между нами должен быть прочным и продолжительным, джентльмены, — говорил раненым федералам, лежащим в той самой комнате, где когда-то спал он сам с Мэри. — Должен быть.
Видимо, пылкость его обычно спокойного голоса затронула солдат. Один из них сказал:
— С такими людьми, как вы, генерал Ли, которые этому способствуют, надеюсь так и будет.
Тронутый его словами, Ли произнёс:
— Благослови вас Бог, молодой человек.
— Сюда, пожалуйста, — указал Генри Браун.
— Уверяю вас, доктор, я знаю, куда идти, — ответил ему Ли.
От смущения Браун запнулся. Ли также смутился от собственного сарказма.
— Неважно, сэр. Ведите.
Наконец, это тяжкое испытание завершилось. Ли вместе с офицерами штаба вышли из Арлингтона к лошадям, которые щипали всю траву, до какой могли дотянуться. Хирург федералов сказал:
— Благодарю вас за вашу милосердную доброту, генерал. Парни будут помнить встречу с вами до конца своих дней, равно как и я.
— Спасибо, доктор. Надеюсь, с вашей помощью и помощью ваших коллег, жизнь их будет долгой и здоровой. Доброго вам дня, сэр.
Генри Браун поспешил обратно в Арлингтон выполнять свои обязанности. Несколько минут Ли простоял около Странника, не сводя взгляд с поместья.
— Как вы, сэр?
Придя в себя, он начал взбираться на коня. Он с силой стукнул Странника по седлу, отчего тот фыркнул. Генерал по-прежнему смотрел на Арлингтон.
— Очень плохо, — произнёс он. — Очень плохо! Очень плохо!
Он взобрался на Странника и ускакал прочь. Генерал предполагал, что адъютанты едут следом, дабы, в случае чего, оказаться под рукой. Однако оглядываться назад он не стал.
Поезд пропыхтел к Манассас Джанкшн, дёрнулся и шумно остановился. Густое облако чёрного дыма, которое проникло в каждый вагон, по мнению Нейта Коделла пахло странно и неправильно: локомотив представлял собой здоровенную питающуюся углём махину, недавно захваченную у янки, а не дровяной паровоз, которыми пользовались в Конфедерации.
— На выход, парни, — крикнул капитан Льюис. — Нужно ещё пешочком пройти.
Бойцы роты D, а вместе с ними и часть роты Е, встали с мест. После боёв от Глуши до Вашингтона одного пассажирского вагона хватало, чтобы вместить всю роту.
Сойдя с поезда, Молли Бин сказала:
— Самая гладкая поездка по железной дороге в моей жизни.
— Не удивительно, — сказал Коделл, хрустя гравием под ногами рядом с ней. — Этот участок оранж-александрийской оставался в руках федералов до самого конца войны. Их поезда, в отличие от наших, не ходили на одних заплатках да молитвах.
Он потянулся так, что в спине что-то хрустнуло. Сидение, которое он занимал, оказалось слишком жёстким и прямым. Наверное, следовало бы порадоваться своей удаче. Некоторые конфедераты ехали на юг в товарных вагонах.
— Не задерживаемся, — резко бросил капитан Льюис. — Строиться по отделениям. Хочу, чтобы вы выглядели, как надо.
Рота построилась позади знамени Непобедимых Касталии, которое больше походило на кружевную салфетку, нежели на нормальное знамя, потому что в последней кампании его прошило слишком много пуль и осколков. Однако древко из полированного красного дерева было новым, как и позолоченный орёл на его верхушке. Парни скинулись и купили всё это в Вашингтоне. Старое древко раскололо пулей Минье у Форта Стивенс.