— А хер бы знал, — ответил ему Коделл. — На железнодорожной станции царил такой бардак, что мимо нас могла пройти вся армия Потомака, а мы бы и не заметили.
Всё, что он мог видеть перед собой — это пара рот впереди Непобедимых Касталии и, если повернуть шею, одна рота сзади.
Руфус Дэниэл издал короткий лающий смешок.
— Если бы синепузые вернулись, мы б поди быстро об этом узнали.
Левой рукой он коснулся ремня своего АК-47. Коделл ухмыльнулся и кивнул.
Он прибыл домой из Вашингтона; единственные федеральные солдаты, что могли добраться до Ричмонда — это военнопленные.
47-й северокаролинский прошагал мимо обзорной трибуны и Методистской церкви Броуд-стрит, которая имела невообразимо высокий шпиль. Солдаты пошли дальше по Броуд-стрит. Как и просил капитан Льюис, они сделали всё так, чтобы в Кэмп Магнум ими гордились, держа равнение и дистанцию друг от друга с такой легкостью, которая свидетельствовала о двухлетней практике в этой области. Их шаг был плавным и упругим, мах руки таким же устойчивым, как ритм маятника.
Женщина средних лет бросила им букет фиолетовых маргариток. Коделл поймал его в воздухе. Будь у него шляпа, он бы вставил цветок за ленту. Дэмпси Эр вместе с индюшачьим пером носил на шляпе яркие лютики. Поскольку Коделл шёл с непокрытой головой, он потянулся к плечу и вставил букет в ствол винтовки. Женщина захлопала в ладоши.
Украсив себя таким вот образом, Коделл прошёл мимо депо ричмонд-фредериксберг-потомакской железной дороги, за ним ещё один квартал, где располагался впечатляющий Ричмондский театр с пилястрами, которые тянулись от второго этажа почти до самого верха здания. Железнодорожные пути всё тянулись посреди улицы ещё почти двадцать кварталов, прежде чем свернуть на север, туда, где находился пункт назначения поезда.
Когда они свернули с Броуд-стрит, толпа вокруг начала постепенно редеть — это была уже почти самая окраина города. Им махали военные полицейские.
— В Кэмп Ли! — кричали они, указывая на север и на запад. Коделл шагал с новыми силами: где ещё должен закончиться грандиозный парад, как не в лагере, названном в честь самого великого воина Юга?
Обширная зелёная равнина Кэмп Ли начиналась чуть более чем в километре от того места, где заканчивались здания Ричмонда. Там оказалась ещё одна обзорная трибуна, её доски были белыми и новыми, она располагалась лицом к западной стороне луга. Рядом на высоченном флагштоке висело знамя Конфедерации. Перед ним располагались другие флаги, в основном, красного, синего и белого цветов: это захваченные знамёна федералов. Коделл раздулся от гордости, когда увидел, как много их было.
— Корпус Хилла? Дивизия Гета? — крикнул им полицейский. — Вам сюды.
Вместе с остальными подразделениями дивизии Гета, 47-й северокаролинский пошёл «сюды». Коделл оказался по левую сторону от обзорной трибуны, однако достаточно близко от центра, чтобы хоть немного расслышать, что будет говорить выступающий с трибуны.
Впрочем, перед тем как начнут выступать, плац должен заполниться. Покрутив головой по сторонам, Коделл заметил, что вся армия Северной Вирджинии собралась по левую сторону от трибуны, корпуса Хилла, Юэлла и Лонгстрита. Затем полицейский крикнул:
— Корпус епископа Полка? Вон туды.
Разумеется, армия Теннеси также прибыла в Ричмонд, чтобы поучаствовать в параде.
— Какая разница? — произнёс Эллисон Хай. — Просто получится, что нам придётся тут торчать в два раза дольше, пока они дойдут до своих мест.
Получилось не в два раза дольше, учитывая, что явилась лишь часть армии Теннеси. Остальные, предполагал Коделл, скорее всего, остались в самом Теннеси, удерживая земли, которые всю войну оставались под пятой федералов. И всё же, солнце на северо-западе медленно сползало за горизонт, и с того места, где стоял Коделл — оно уходило практически за обзорную трибуну — когда в проходе между армиями Северной Вирджинии и Теннеси верхом проехали Джефферсон Дэвис, Роберт Э. Ли и Джо Джонстон. Обе армии начали неистово вопить, стараясь перекричать друг друга. Армия Северной Вирджинии превосходила числом своих оппонентов, и вышла из этого соревнования победителем. Президент и его генералы махали солдатам, сидя на лошадях, отвечая на их приветствие. Все трое вместе поднялись на обзорную трибуну.
Медленно и неохотно опустилась тишина. Худые крепкие солдаты, которые столько сделали, столько вынесли на своих потрёпанных боевых знамёнах, были не той публикой, от которой стоило ожидать идеальной дисциплины или безупречной вежливости. Ли и Джонстон это понимали. Они остановились на пару ступенек ниже президента Дэвиса. Затем они поклонились, сначала друг другу, а потом и ему. Ответный поклон президента оказался ниже и был адресован не им, а солдатам, которыми они командовали. Бойцы снова радостно закричали. Воздух наполнился их высокими пронзительными боевыми воплями.