— Отныне мы более не услышим «крик повстанца», — произнёс Дэвис, вызвав возмущенный ропот и выкрики «Нет!». Он поднял руку.
— Мы более не услышим «крик повстанца», ибо мы больше не повстанцы и никогда ими не были. Мы свободные независимые южане, у которых есть собственный родной «крик южанина»…
Какое-то время президент не мог продолжать речь. Коделл орал во всю мощь своих лёгких, но собственного крика он не слышал, поскольку всё его сознание наполнил рёв двух великих армий Конфедерации. Рёв этот был таким же громким, как и на поле сражения. Когда крики, наконец, стихли, в ушах у него гудело, а то тут, то там каждые несколько минут слышались отдельные вскрики.
В итоге, речь Дэвиса до него дошла не в виде чего-то целого, а как набор несвязных фраз — предложение тут, абзац там:
— Мы сами себе доказали, что достойны наследия, оставленного нам патриотами Революции; мы следовали той героической самоотверженности, которая обратила их вспять и стала тем горнилом, что закалила патриотизм… наши отважные и доблестные солдаты… Я поздравляю вас с серией блистательных побед которые вы одержали в силу Божественного Провидения, и, будучи президентом Конфедеративных Штатов, от всего сердца выражаю вам благодарность от лица страны, чьему правому делу вы служили с таким мастерством и героизмом… изгнали захватчиков с родной земли и вырвали у подлого врага признание своего неотъемлемого права на коллективную независимость. Вы обеспечили сторонников конституционных свобод опорой в виде нашей окончательной победы в борьбе против деспотизма и узурпации.
Крики становились громче, по мере того как Дэвис продолжал свою речь. Однако он не удовлетворился сказанным и заговорил о Конфедерации в целом:
— После Революции, несколько штатов были по отдельности признаны независимыми. Однако Север силой нарушил согласие между независимыми штатами, утверждая, что его правительство является не плодом согласия, но надстройкой над штатами, извратив его в средство своего контроля над внутренними делами штатов. Творение превознеслось над своими создателями, главы штатов оказались подчинены посреднику, которого они сами назначили. Поэтому наши штаты разорвали все связи с остальными, и так появилась на свет наша блистательная Конфедерация.
Эту часть Коделл расслышал отчётливо, поскольку во время неё люди стояли более спокойно. Обращался президент к разуму, а не к чувствам; если бы он оказался на его месте, то не стал бы всего этого говорить. Каждое слово в речи президента было правдой, но сейчас солдаты хотели слышать не это; Дэвис слишком много думал и слишком мало чувствовал.
Он, кажется, и сам это понял, и почему бы и нет — ведь до того как стать политиком, он был солдатом. Он сделал всё, чтобы прийти к верному заключению:
— Никто не может прийти к успеху в выполнении такой важной задачи, как завоевание свободного народа. Эта истина, непогрешимая для нас, отныне силой вбита в медлительный разум северян. Мистер Линкольн вдруг выяснил, что никакой мир невозможен без признания наших неотъемлемых прав. За это я должен благодарить неукротимую доблесть наших солдат и неиссякаемую силу духа нашего народа. Благослови вас всех Господь.
И снова Коделл изо всех сил закричал вместе с остальными. Осознание того, что Конфедеративные Штаты обрели независимость, опьяняло, порой, сам он не до конца мог поверить в то, что этот миг настанет. Однако, поблагодарив солдат и народ, Джефферсон Дэвис опустил один фактор, который также оказал своё влияние на освобождение Юга — ривингтонцев и их винтовки. Коделл гадал, возмутило ли их, что они остались неупомянутыми и не осыпанными благодарностями.
Овации стали тише, затем совсем стихли. Бойцы армий Северной Вирджинии и Теннеси стояли в сгущающихся сумерках, беседовали с друзьями и товарищами, обсуждали произошедшее этим днём.
— Ну, всё, Нейт, вот и конец, — сказала Молли Бин. — И чего, блин, дальше?
— Кабы я знал, — ответил тот.
Для себя он уже составил план: он вернётся домой и будет изо всех сил стараться восстановить прежнюю довоенную жизнь. Впрочем, для Молли дела обстояли несколько мрачнее.
Капитан Льюис огласил самые ближайшие планы:
— На ночь останемся здесь, в Кэмп Ли. Пайки, предположительно, придут завтра к утру, и нас начнут распускать.