— Да, Мел… Молли.
Он рискнул назвать её настоящим именем.
— Спасибо.
Заворачиваясь в одеяло, он думал, появится ли у них ещё одна возможность. Если 47-й северокаролинский расформируют, они больше не увидятся. Он вернётся к преподаванию, а она… чем займётся она, он не знал. Он надеялся, что там будет лучше, чем там, откуда она пришла и грамота, которой он её обучил, этому поспособствует.
Он поёрзал, устраиваясь поудобнее. Трава мягко щекотала щёку, но из давно утерянной шляпы подушка вышла бы получше. Он повернулся лицом к костру. Там сидела Молли Бин и усердно читала Библию.
Как днём ранее войска заполонили Броуд-стрит во время парада, так сегодня они заполнили Франклин-стрит. Когда они выходили из Ричмонда, то шагали очень быстро. Теперь же, возвращаясь в город, они двигались со скоростью улитки.
В животе Нейта Коделла урчало. Обещанные утренние пайки в Кэмп Ли так и не прибыли. Каким-то образом, это устраивало. Армия Северной Вирджинии всегда была способна сражаться. А сытость — это уже другой вопрос. «Да и неважно», — подумал Коделл. Когда он, наконец, преодолеет этот долгий путь до Инженерного Дома, какой-нибудь клерк из военного министерства разорвёт его связь с армией Конфедерации.
— Возможно, — мечтательно произнёс он, — нам даже заплатят, когда отпустят.
Эллисон Хай хмыкнул.
— Это ж просто день отставки, а не Судный День, Нейт. Нам так долго не платили, что, поди, уже и забыли, что должны платить.
— К тому же, учитывая цены, нет смысла переживать, сколько они нам там должны, — добавил Дэмпси Эр.
— Нам должны не только деньги, — сказал Коделл.
— Об этом они тоже не вспомнят, по крайней мере, в ближайшие месяцы, — сказал Хай.
Коделлу хотелось поспорить с циничным сержантом, но он понял, что не способен. Это предположение выглядело слишком вероятным.
Медленно, очень медленно они ползли к Капиталийской площади. На них вышло поглазеть несколько человек, но по сравнению со вчерашним днём, их было совсем немного. Возница, сидящий на козлах огромной повозки, запряжённой шестью мулами, был вынужден остановиться, когда солдаты преградили ему путь по Пятой-стрит. Он принялся громко на них ругаться.
Эллисон Хай мрачно ухмыльнулся.
— Некоторые из этих скотов не помнят ничего дольше нескольких минут, не говоря уж о месяцах.
Руфус Дэниэл решил разобраться со сквернословящим возницей более решительно. Он снял с плеча АК-47 и прицелился в него.
— Тебе не кажется, что надо бы чуточку внимательнее смотреть, на кого рот разеваешь, дружок? — вежливым тоном произнёс он.
Возница вдруг заметил, что Дэниэл был здесь далеко не единственным вооружённым человеком. Он открыл было рот, но тут же закрыл.
— П-простите, — наконец, выдавил он из себя.
Когда солдаты освободили ему путь, он хлестнул мулов по спинам кнутом и чересчур резко дёрнул поводья. Повозка двинулась дальше. Непобедимые Касталии хохотали ему вслед.
Они проползли Шестую-стрит, Седьмую. Солнце всё выше взбиралось по небу. По лицу Коделла стекал пот. Когда он обтёр лоб рукавом, шерстяная ткань стала тёмно-серой.
— Может, я и не пристрелю возницу, — сказал он, — но за добрую кружку пива точно готов кого-нибудь грохнуть.
Словно в ответ на эту необычную молитву, из дома между Седьмой и Восьмой-стрит вышли четыре дамы. Самую старшую катила в инвалидном кресле чернокожая женщина. Эта дама держала на коленях, а остальные белые женщины несли в руках подносы со стаканами с водой. Все они подошли к чугунному забору у дома.
— Молодые люди, вам, наверное, жарко и вы хотите пить, — сказала женщина в коляске. — Подходите, угощайтесь.
Солдаты в мгновение ока сгрудились у забора. Коделл оказался достаточно близко и проявил достаточную сноровку, чтобы ухватить себе стакан. В три быстрых глотка он его опустошил.
— Премного вам благодарен, мэм, — обратился он к женщине, с чьего подноса брал стакан.
Она была не старше него, привлекательна, хоть и с немного суховатыми чертами лица, на ней было тёмно-бордовое атласное платье, которое, как и дом, из которого она вышла, говорило о том, что происходила она из влиятельной семьи. Вдохновившись мыслью, что более никогда её не увидит, Коделл бросил:
— Позвольте узнать, кого именно я должен благодарить за проявленную доброту?
Женщина задумалась, затем сказала:
— Меня зовут Мэри Ли, первый сержант.
Первой мыслью Коделла было удивление тому, что она опознала его нашивки. Вторая мысль, когда он расслышал её имя, мыслью-то и не была — он автоматически вытянулся по струнке. И не он один; каждый, кто услышал фамилию Ли, тут же встал по стойке «смирно».