— Мэм, благодарю вас, мэм, — пробормотал он.
— Ну, вот, ты их перепугала, — сказала самая младшая дочь Ли — вообще, она недалеко ушла от детского возраста.
— Ой, цыц, Милдред, — сказала Мэри Ли таким тоном, каким говорили все старшие сёстры в мире.
Она вновь обратилась к Коделлу.
— После того, что вы, храбрецы, сделали для своей страны, для нас огромная честь — помочь вам, и это самое меньшее, что мы можем сделать.
Женщина в инвалидном кресле энергично кивнула.
— Мой супруг никогда не переставал удивляться силе духа тех, кем командовал на протяжении всей войны, даже, когда дела шли наиболее худо.
Она повернула голову так, чтобы видеть служанку позади себя.
— Джулия, будь любезна, принеси поднос с кексами.
— Да, гсп'жа, — сказала негритянка.
Она вернулась к дому и скрылась внутри.
К тому моменту, солдаты, что шли впереди Непобедимых Касталии, оторвались на несколько метров. Остальные кричали им пошевеливаться. Буквально только что Коделл злился, что строй движется слишком медленно, а теперь он злился на то, что он идёт слишком быстро. Нужно шагать дальше. Кексами насладится рота Е. Коделл попытался отнестись к этому философски. Он и не ожидал встретить дочерей массы Роберта, и попытался извлечь из этой встречи максимальное удовольствие.
Строй остановился между Восьмой и Девятой-стрит. Философии с трудом удавалось конкурировать с пустым желудком; Коделл пожалел, что ему не удалось съесть кекс. Наконец, он и его сослуживцы втянулись в Инженерный Дом, и подошли к столам в фойе. Над столами висели указатели с буквами A-B, C-D, E-F, G-H и I-K. Коделл встал перед нужным ему столом.
— Имя и рота? — спросил клерк, что сидел за столом с буквами C-D.
— Натаниэль Коделл, мистер, эм…
Он прочёл надпись на табличке.
— … Джонс.
— Коделл, Натаниэль.
Джон Бошам Джонс аккуратно подчеркнул его имя.
Он потянулся к стопке бумаги и передал один листок Коделлу.
— Вот ваш железнодорожный билет домой со сроком годности пять дней. Перед посадкой в поезд на станции вы должны будете сдать оружие и все боеприпасы.
Он бросил взгляд на рукав Коделла.
— Первый сержант, да?
Он взял листок из другой стопки и вписал в пустом окошке число.
— Вот чек на двухмесячное жалование. Его с радостью примет любой банк Конфедеративных Штатов Америки. Страна благодарит вас за службу.
В отличие от Мэри Ли, Джонс говорил так, словно попугай, повторяющий одну и ту же фразу. Не успел Коделл повернуться, как он уже крикнул:
— Следующий!
Коделл взгляну на сумму, на которую был выписан чек. Сорока конфедератских долларов надолго не хватит. И должны ему были то ли за четыре, то ли за пять месяцев (он и сам не помнил, точно), а не за два. И всё же, он должен считать себя везунчиком, что получил хоть какие-то деньги (ну или обещание денег). Он сунул чек в карман брюк и вышел на Франклин-стрит.
Очередь из солдат в серой форме тянулась по улице на северо-запад насколько хватало зрения. На ступеньках напротив Инженерного Дома сидела и наблюдала за медленно продвигающейся очередью парочка в другой, зелёно-коричневой форме ривингтонцев. Рядом с флагом Конфедерации на крыше здания развевалось их красное полотнище с угловатым чёрным символом. Как только Коделл начал спускаться с лестницы, эти двое торжественно пожали друг другу руки.
IX
Роберт Э. Ли вёл Странника вверх по Двенадцатой-стрит по направлению к резиденции президента Дэвиса; в буквальном смысле «вверх», поскольку особняк в стиле неогрек стоял на вершине Шоко Хилл, к северо-востоку от Капитолийской площади.
Джефферсон Дэвис встретил генерала у парадного входа в серое строение, которое, вопреки своему цвету, было известно как Белый Дом Конфедерации. Ли спешился. Странник склонил голову и принялся щипать траву на обочине.
— Доброе утро. Рад вас видеть, генерал, — произнёс Дэвис, едва мужчины пожали друг другу руки. Президент повернул голову и крикнул: — Джим! Подойди и присмотри за конём генерала.
Внезапно, его лицо стало пустым, непривычное выражение для этого собранного человека.
— В этом месяце уже дважды приходилось заниматься этим самому: в январе Джим сбежал, а вместе с ним и горничная, принадлежавшая миссис Дэвис.
Он вновь повысил голос:
— Мозес!
Из особняка вышел пухлый негр и сноровисто занялся Странником.
Ли проследовал за президентом на крыльцо. Когда он поднимался по ступенькам, выкрашенные чёрным железные перила скребли его правую руку.