— Роки-Маунт! — выкрикнул кондуктор, когда поезд заскрипел и остановился. — Часовая стоянка. Роки-Маунт!
Коделл поднялся на ноги. Эллисон Хай тоже встал и протянул руку.
— Желаю тебе удачи, Нейт, точно тебе говорю, — сказал он.
— Спасибо, Эллисон, и тебе того же.
Коделл прошёл в переднюю часть вагона, походя, пожал ещё несколько рук, а Эллисон Хай сел на место; ему ехать аж до Уилсона, что в соседнем округе.
Коделл спрыгнул вниз. Сход с поезда в последний раз делал реальным и уход из армии. Он огляделся. Не считая вывески, обозначавшей название населенного пункта, станция была построена по тому же лекалу, что и в Ривингтоне — построена и брошена под дождём лет так на восемьдесят, а то и сто. Она была сильно потрёпана погодой; в двух окнах были пустые рамы, декоративная деревянная решетка, что венчала крышу, была сломана в полудюжине мест.
Он посмотрел на север, на курган на дальней стороне порогов реки Тар, где брал своё начало Роки-Маунт. Вид ему открылся гораздо чище, чем он мог представить; годом ранее рейдеры федералов сожгли большую часть хлопковых фабрик, а также хлопковые и табачные склады, что стояли между пустой железнодорожной станцией и старой частью города. Кусок стены здесь, несколько обугленных брёвен там. В воздухе до сих пор ощущался запах горелого табака.
В стороне стоял добротный дом, который принадлежал Бенджамину Бэттлу, владельцу фабрик. Зданию каким-то образом удалось избежать пожара. Видя это, Коделл щёлкнул языком промеж зубов.
— Выпиздни, как они есть, — пробормотал он себе под нос.
Он нечасто позволял срываться с губ подобным непричесанным южным жаргонизмам, но ничего более изысканного не казалось ему подходящим моменту.
Он прошёлся по вокзалу. На него через лишенное стекла окно уставился станционный смотритель, высокий, тощий, угрюмый мужик за шестьдесят. Несколько секунд они играли в гляделки, затем смотритель неохотно произнёс:
— Чо помочь, солдатик?
— Когда следующий поезд на Нэшвилль? — поинтересовался Коделл.
Теперь смотритель улыбнулся, обнажив розовые дёсны и несколько пожелтевших пеньков зубов.
— Ушёл час назад или около того, — не без злорадства ответил он. — Следующий будет только дня через два, а то и через три.
— Ёб твою мать, — выругался Коделл.
Улыбка на лице станционного смотрителя стала шире. Коделлу хотелось выбить ему оставшиеся зубы. В армии он прошагал в походах десятки миль, и даже больше, однако мысль помаршировать на гражданке его совершенно не прельщала. Он отвернулся от окна. Смотритель хихикал, пока смех не перешел в кашель. Коделл надеялся, что он подавится.
Ещё один, шедший с юга поезд, издал высокий свист и вкатился в Роки-Маунт. Коделл отошёл к восточному краю вокзала, чтобы посмотреть, кто приехал. К нему присоединились несколько мальчишек и стариков. Зеваки, решил он. В какой-то момент он и сам превратился в зеваку.
Он таращился на осунувшиеся лица, прильнувшие к окнам пассажирского вагона, на рваньё и раны, покрывавшие их измождённые тела. Какое несчастье угодило на их головы, и почему прочие зрители смотрят на них с таким спокойствием? Затем какой-то старик заметил:
— Снова пленных янков домой повезли.
В этот миг Коделл увидел, что рваньё, в которое они были одеты, когда-то было синего цвета.
Он покачал головой, молча им сочувствуя. Бойцы армии Северной Вирджинии голодали. Воспоминания о том голоде навсегда останутся с ним. Но эти люди буквально умирали от истощения. Теперь он понимал разницу. А ещё ему стало стыдно за то, что его страна заставила их терпеть такие лишения. Однако, учитывая дефицит всего, стоит ли удивляться тому, что Конфедерация заботилась, прежде всего, о себе?
Лишь пара человек сошла с поезда, чтобы размять ноги; возможно, лишь у этой пары нашлись на это силы. Один из них заметил Коделла. Этот парень находился в лучшей форме, чем большинство его товарищей; даже одежда у него была не более истрёпанной, чем у первого сержанта.
— Здорово, Джонни Реб, — сказал он, кивнул и ухмыльнулся. — Как оно тут?
— Приветствую, — не без сомнения ответил Коделл. Подумав, что бы ещё добавить, он спросил: — Где тебя взяли, янки?
— Билтон, этой весной, — сказал федерал.
Он ткнул большим пальцем в сторону поезда.
— Иначе я б выглядел совсем как эти чертенята.