— Продолжим? — спустя мгновение произнёс Сьюард. — Возможно, самым простым решением будет изложить вопросы, которые остаются между нами спорными, а затем попытаться урегулировать их один за другим, не позволяя неудачам по одним пунктам помешать достижению договоренности там, где это возможно.
— Разумный план, — сказал Александер Стивенс. Там, где Батлер занимался подстрекательством, вице-президент Конфедерации вёл себя, как политик.
— Начнём, пожалуй, с вопроса о Мериленде…
Эдвин Стэнтон дёрнулся, будто его укололи булавкой.
— Боже, нет! — выкрикнул он, стукнув кулаком по столу. — Мериленд принадлежит Союзу и мы, скорее вновь начнём воевать за него, чем отдадим. Во-первых, там рядом Вашингтон.
— Мы захватили Вашингтон, сэр, — перебил его Бенджамин.
Стэнтон проигнорировал его.
— Во-вторых, несмотря на все тяготы, что принесла нам война, народ Мериленда целиком и полностью находится на стороне Соединённых Штатов. Они не станут безропотно подчиняться вашей власти.
Ли подозревал, что именно так всё и было.
«Мериленд, мой Мериленд». Без сомнений, армия Северной Вирджинии не получала достаточную помощь или приют от жителей этого штата, ни во время Шарпсбергской кампании, ни во время недавнего вторжения, которое привело к захвату Вашингтона. Невзирая на несколько тысяч рабовладельцев, Мериленд оставался северным штатом по своей сути.
— Оставим Мериленд в стороне до поры до времени, — сказал он. — Не считая констатации того факта, что его статус остаётся под вопросом. Возможно, он будет внесён в какое-то более крупное соглашение, определяющее положение всех приграничных штатов.
— Хорошо, генерал. Оставим этот вопрос, — сказал Стивенс. — Как верно заметил секретарь Сьюард, давайте решать то, что сможем. Вот, к примеру, тридцать восемь северо-западных округов Вирджинии, которые были незаконно включены в состав Соединённых Штатов под названием Западная Вирджиния.
— Незаконно? — Сьюард приподнял кустистую бровь. — Как государство, основанное на принципах сецессии, может не признавать эти принципы, когда они используются против неё? Неужели мир не назовёт вас лицемерами?
— Успешные лицемеры, кажется, прекрасно переносят осуждение, — заявил Бенджамин, его обычная улыбка, кажется, стала ещё на волосок шире. — Однако, давайте, продолжим перечислять территории, или, скорее, штаты, владение которыми пока ещё остаётся предметом спора — мы до сих пор не упомянули Кентукки и Миссури.
Обе стороны подались вперёд. У обеих стран имелись притязания на оба этих штата, хотя занимали их в настоящий момент федеральные силы. Бен Батлер произнёс:
— Учитывая веселые деньки, что ваша армия проводит на юге, в долине Миссисипи, пройдёт немало времени, прежде чем вы доберетесь до Миссури, мистер Бенджамин.
Теперь он обращался к госсекретарю Конфедерации так, словно его совершенно не интересовало его вероисповедание.
Тем не менее, ему удалось вставить шпильку. Не все полки негров, которые федералы набирали в оккупированных Луизиане, Миссисипи, Арканзасе и Теннеси после объявления перемирия ушли на север вместе со своими белыми товарищами. Некоторые остались и сражались. «Линкольн точно предугадал, — вспомнил Ли. — Он говорил, что попытки вернуть рабство в те земли приведут к войне».
— Бедфорд Форрест разбил ниггеров у Сардиса и Гренады, — сказал Стивенс. — В данный момент он наступает на Гранд Галф. Как поговаривают, и я согласен, что вскоре он вновь их разобьёт.
Его смех звучал подобно ветру, колеблющему заросли сухой травы.
Однако Батлера ему поколебать не удалось.
— В открытом поле, он, может и разобьёт этих сироток, — признал толстый генерал-политик. — А что потом? Разве не вы недавно назвали земли к северу от Рапидана «Конфедерацией Мосби»? Сейчас вы столкнётесь с перспективой подчинить себе Союз Ниггеров, и да испытаете вы всю радость от его подавления, как мы с Мосби.
Несмотря на отвратительную натуру Батлера, Ли начинал понимать, почему Линкольн выбрал его в качестве переговорщика, не считая политических связей. Человек, который родился с талантом искать выгоду для себя, с той же целеустремлённостью искал выгоду и для своей страны.
Ли сказал:
— Пока что проблем у нас больше, чем решений. Мы можем продолжить их оглашать, дабы все они оказались у нас перед глазами?