— Очень хорошо. — Мэри Кастис Ли удивила его улыбкой. — Папенька это одобрил бы.
— Полагаю, одобрил бы.
Ли вспомнил, что его тесть, пока был жив, с радостью пользовался услугами пары сотен рабов, и освободил их лишь в своём завещании, когда уже не мог ими пользоваться. Конечно, это было, своего рода, великодушие, однако, по мнению Ли, недостаточное.
Также он вспомнил о замечании Джефферсона Дэвиса о том, что тот сражался бы за независимость Юга даже, если бы пришлось уйти в горы и годами драться там, и свой собственный ответ, мол, он уже слишком стар, чтобы уходить в партизаны. Немало отчаявшихся негров Союза были примерно в том же возрасте, чтобы рискнуть, а ещё больше чёрных, может, сами и не будут сражаться, но втихомолку поддержат тех, кто сражался. До войны восстания рабов на Юге были редкими, небольшими и быстро подавлялись. Те дни прошли. Конфедеративные Штаты победили в гражданской войне. Без разницы, насколько яростно дрался Форрест, назревала ещё одна.
Генерал усмехнулся про себя. Он и представить не мог, что поднимет оружие против Соединенных Штатов Америки. Теперь же, поступив таким образом, он не видел иного способа помочь стране, которую сам же и создавал, как стать аболиционистом.
Переговоры с посланниками федералов потихоньку продвигались. Мелкие споры разрешились сами собой: в обмен на оставление конфедератами претензий на Нью-Мексико, федералы сдали им Индейские Территории. Джуда Бенджамин предсказал это ещё после первой встречи. Ли всё гадал, зачем нужно было так долго тянуть со столь очевидным решением.
— Невзирая на свои многочисленные заслуги и достоинства, генерал Ли, вам никогда не стать дипломатом, — сказал Бенджамин. Его вечная улыбка стала ещё шире, демонстрируя настоящее веселье. — Если бы Соединенные Штаты быстро уступили нам Индейские Территории, это побудило бы нас сильнее давить по вопросу с Миссури. С таким же подходом, отдай мы Нью-Мексико без сопротивления, федералы, очевидно, восприняли бы это как слабость, и были бы не столь склонны отдавать нам Индейские Территории.
Если рассуждать подобным образом, переговоры напоминали Ли кампанию на истощение, которую Грант, вероятно, намеревался вести против него весной 1864 года. Истощение было не в его стиле. Сталкиваясь, что с противником в бою, что с жизненными трудностями, он всегда стремился преодолеть их одним решительным ударом.
Хоть Грант и проиграл, но со Сьюардом, Стэнтоном и Батлером борьба на истощение работала. Чётко давая понять, что Соединенные Штаты будут драться за Мериленд и Западную Вирджинию, они убедили Джефферсона Дэвиса уступить эти земли. Ли согласился с этим решением; ему доводилось сражаться в обоих штатах, и он понимал, что население там стояло на стороне Союза.
Кентукки и Миссури — это уже другой вопрос. Дабы их сохранить, Соединенные Штаты желали за них драться, но и Конфедерация в равной степени желала драться за их обретение. Страсти с обеих сторон накалились. Ли искал решительный удар, способный разрубить узел проблем. Наконец, идея такого удара пришла ему на ум. Он поделился ею с президентом Дэвисом. Дэвис и сам был сторонником прямых действий, и после первоначальных колебаний, дал своё согласие. Затем Ли принялся ждать подходящего момента, чтобы нанести удар.
Этот момент настал в конце сентября, когда после ряда обличительных речей Фремонт, казалось, заставил Линкольна уйти в оборону даже среди республиканцев. Все трое федеральных посланников явились на переговоры измотанными. Батлер, который начал воевать, будучи демократом, нынче уже одной ногой и частью пальцев на другой стоял в лагере Фремонта. Стэнтон, верный последователь Линкольна, был мрачен относительно перспектив найти выход для своего покровителя. Сьюард же, который, поначалу и сам боролся за президентское кресло, а потом пытался подчинить себе Линкольна, будучи госсекретарем, имел вид человека, удивленного тем, как судьба могла позволить этому долговязому болвану его одолеть.
Видя, что мужчины напротив него находятся в таком раздрае, Ли произнёс:
— Друзья мои, кажется, я нашёл решение, которое позволит нам легко преодолеть сложности по вопросу штатов Кентукки и Миссури. Уверен, вы согласитесь, что наши великие республики способны разрешить свои проблемы согласно духу исповедуемых нами принципов.
— И что же это за принципы? — поинтересовался Стэнтон. — Те, согласно которым один человек имеет право покупать и продавать другого? Мы таких принципов не исповедуем, генерал Ли.