Майор Маршалл был моложе и подвижнее, но эта дорога сказалась и на нём. Он кивнул настолько энергично, насколько позволяла затёкшая шея.
— У нас есть курительные вагоны, обеденные вагоны, вагоны с туалетными комнатами. Почему нет спальных? Это позволило бы людям ездить по железной дороге всю дорогу, а не делать остановки через каждые несколько сотен миль под угрозой гибели.
От железнодорожной станции до отеля Ли и Маршалла вёз белый мужчина. Локомотив пропыхтел в депо, каменно-кирпичное строение с причудливо изогнутой крышей, под которой виднелась продольная застекленная галерея в половину этажа.
Ещё двое белых у отеля отнесли их багаж в фойе. Ли наблюдал за ними с лёгким любопытством; в южном городе он ожидал, что грузчиками будут трудиться рабы. Возница заметил его пристальный взгляд.
— Ниггеров в округе не осталося, — пояснил он. — Почти все ушли на север с янки, когда тех выперли, а те, что остались, до сих пор ведут себя будто вольные — эээмансипированные, во, как они говорят, и отказываются работать, пока им не заплатят. А народ скорее станет платить белым.
— Вы не пытались принудить их снова служить? — спросил Маршалл.
Компанию Ли составил именно он, поскольку был юристом и являлся самым политически подкованным, среди всех адъютантов генерала.
— Парочка пыталась, в итоге их кокнули, а ниггеры разбежались и ушли к бандитам в горы, — угрюмо ответил возница. — Вот, народ и решил, что оно того не стоит, пока в город не зайдёт Добей-Их Форрест со своей армией.
— Побывав какое-то время на свободе, человек потом очень тяжело с ней расстаётся, пусть даже за ним по пятам идёт армия, — сказал Ли.
Возница странно посмотрел на него, но, в итоге, решил кивнуть.
После Чаттануги железная дорога пересекала реку Теннеси у Бриджпорта и ненадолго завернула на территорию Алабамы. В Стивенсоне Ли и Маршалл пересели на нэшвилль-чаттанугскую железную дорогу и отправились на северо-запад в столицу штата Теннеси. Чем дальше на север и запад они забирались, тем земля, что простиралась перед ними, дольше находилась под властью федералов… и тем меньше негров они видели. Ли гадал, сколько их таилось среди скинувших листву лесов, сжимая в руках «Спрингфилды» и раздумывая, есть ли смысл нападать именно на этот поезд.
Иногда, когда поезд останавливался в каком-нибудь городке, Ли сходил и несколько минут прогуливался. Везде, где он так делал, к нему подходили люди в поношенных серых или ореховых шинелях и жали ему руку, либо просто глазели на него. Генералу от этого становилось не по себе. Он задумался, как политикам удавалось справляться с давлением толпы избирателей. Это привело его к мысли о том, как он сам будет справляться, если станет президентом Конфедерации.
Со станции Нэшвилля и железнодорожного депо, которое по сравнению с чаттанугским, было основательным и квадратным, с зубчатыми стенами и башенками по углам, он отправился на север в Кентукки. Там по-прежнему развевался звездно-полосатый флаг, а не Незапятнанное Знамя. Также кое-где виднелся синий флаг штата Кентукки, словно свидетельствуя о том, что местное население, в первую очередь, думало о своём доме, а не о двух странах, что соперничали за право владения им. По мнению Ли, который предпочёл Вирджинию Соединённым Штатам, так и должно было быть.
На каждой остановке к нему продолжали подходить люди в обносках конфедератской формы. Однако, компанию им составляли и люди в синей форме — сыновья Кентукки сражались в этой войне по обе стороны, большинство, вообще-то, выбрало Союз, а не Конфедерацию (всё же, Север удерживал эти земли почти всю войну). Федералы, казалось, проявляли не меньшее любопытство по отношению к генералу, чем их братья и кузены, что сражались на стороне Юга.
— Вы, повстанчики, снова на нас нападёте, если мы выберем СэШэА? — спросил какой-то мужик с капральскими нашивками на синем мундире, когда они стояли в Боулинг-Грин — городе, который генерал Конфедерации Альберт Сидни Джонстон выбрал своим штабом, когда война ещё только разгоралась.
Ли покачал головой; он попытался выкинуть погибшего при Шайло Альберта Сидни Джонстона из головы.
— Нет, сэр, мы так не поступим; мы намерены придерживаться результатов выборов, какими бы они ни были до тех пор, пока они проходят честно и свободно.
— Яснее и не скажешь, видать, — заметил бывший капрал. — Я слыхал про вас, что деретесь вы, как дьявол, но никогда не слыхал про вас, что вы лгун.
В Манфордсвилле, километрах в пятидесяти-шестидесяти по луисвилль-нэшвилльской железной дороге, две группы бывших солдат, одна в сером, другая в синем, подошли к Ли одновременно. Они уставились друг на друга. У некоторых на поясах висели пистолеты; у всех имелись ножи. Ли уже подумывал вернуться в вагон, в надежде, что этот манёвр остановит конфронтацию. В этот момент, к его удивлению, один из солдат в синем начал хохотать.