— Истинно так, — сказал Ли, вспоминая толпы в синем и в сером в Манфордсвилле. — Согласитесь, что, проведя столько времени на войне, мы, солдаты, заслужили право стать миротворцами и хранителями мира?
— Будь у меня напиток покрепче, я бы за это выпил, сэр, — сказал Грант.
— Я готов принять крепость духа этого тоста и без спиртного, — сказал Ли. Чарльз Маршалл приподнял бровь, Гораций Портер хрюкнул, а потом попытался притвориться, будто никаких звуков не издавал, а Грант хохотнул, словно, ещё менее года назад, эти четверо не пытались уничтожить армии друг друга. На самом деле, вечер прошёл очень весело.
Луч солнца, пробившийся сквозь оконное стекло, разбудил Ли. Вставая с постели, он не стал снимать ночной колпак; огонь в камине за ночь прогорел, и в помещении стало почти так же холодно, как зимой в палатке рядом с Оранж-Корт-Хаус. Как следует потянувшись, генерал подошёл к шкафу, где висела его форма.
Последующие события произошли в одно мгновение. Окно, у которого он стоял, взорвалось, осыпав генерала осколками. Над головой просвистела пуля и врезалась в стену напротив.
Ли инстинктивно пригнулся, хоть и осознавал, поступая так, бессмысленность своих действий. Он заставил себя выпрямиться и на два шага отскочил от окна. Судя по звуку, стреляли из «Спрингфилда»; кто бы это ни был, ему нужно время на перезарядку, а он пока сможет укрыться. Лишь позже он подумал, что снаружи могли скрываться два стрелка.
Воздух снаружи оказался ещё холоднее, чем в помещении. Ли выглянул и посмотрел в обе стороны улицы. Там бежал человек, настолько быстро, насколько мог. Его преследовала пара человек, но лишь пара — стоял слишком ранний час, чтобы на улице было много народу. У стены булочной, что напротив «Галт Хаус» на Второй-стрит валялась винтовка.
В дверь ломился Чарльз Маршалл.
— Генерал Ли! Вы в порядке?
— Да, благодарю вас, майор. — Ли впустил его внутрь, чтобы он во всём удостоверился. На обратном пути к кровати он начал подпрыгивать.
— Нет, боюсь, не совсем. Кажется, ступню стеклом порезал. Горничной придётся всё тут подмести.
— У вас и в бороде ещё стекло, — сказал Маршалл. Ли запустил пальцы в бороду. И действительно, на ночную рубашку упало несколько блестящих осколков.
В голосе Маршалла слышался гнев, когда он осознал всю серьёзность ситуации.
— Кто-то пытался вас убить, сэр!
— Видимо, так, — сказал Ли.
К тому моменту коридор уже заполнился глазеющими болтающими людьми, среди которых обнаружился напуганный Гораций Портер. Генерал Ли обратился ко всем присутствующим:
— Я признателен вам за обеспокоенность, друзья мои, но я всё ещё не ранен. Майор, не будете ли так любезны закрыть дверь, чтобы я мог нормально одеться?
Маршалл повиновался, однако, к тайному раздражению Ли, сам остался внутри.
— Кто мог желать навредить вам, сэр? — спросил он, пока Ли застёгивал брюки.
— Существует немало число северян, у которых крайне мало причин относиться ко мне с любовью, — ответил Ли.
Обуваясь, он понял, что и среди южан найдутся те, кто относится к нему без симпатий. И всё же, нет. Убийца из ривингтонцев воспользовался бы АК-47 на близкой дистанции, а не «Спрингфилдом» а автоматическая стрельба из АК-47 с лихвой увеличила бы шансы довести намерение до конца.
Чарльз Маршалл высунулся из окна. Он тихонько присвистнул.
— Учитывая дистанцию, вам очень повезло, сэр. — Он помолчал, посмотрел туда, где лежала винтовка. Голос его стал задумчивым: — Либо, на той позиции, которую занял убийца, блик солнца на стекле помог сбить ему прицел.
— Дайте посмотреть, — сказал Ли и примерился. — Да, возможно, и так, но ведь это тоже, своего рода, везение, не так ли?
С той стороны, куда убежал стрелявший, послышались крики. Генерал повернул голову туда. Его брови сами собой поползли вверх.
— Святый боже, майор, кажется, его поймали. А быстро тут.
Он отошёл в сторону, чтобы адъютант мог и сам взглянуть.
Брови за очками майора также поползли вверх.
— Господи, да это ж ниггер! — воскликнул он.
— Правда? — Ли вновь оттеснил Маршалла. И в самом деле, человек, которого тащила за собой толпа, был чёрным. Он заметил, что Ли на него смотрит и начал что-то выкрикивать. В этот момент один из его пленителей начал его бить, и слова расслышать не удалось.