— Признаюсь, что смущён тем фактом, что представляю ту же страну, что и этот говорливый парень. — Дабы подчеркнуть своё отвращение, он встал вполоборота к кричавшему и активно жестикулирующему человеку на помосте.
— Понимаю, о чём вы, сэр…
Однако Маршалл, словно очарованный злой магией, не отрывал глаз от оратора. В линзах его очков блестели красные всполохи пламени факелов.
— Даже если он наберет голоса, он посеет ненависть.
— Так и есть, — сказал Ли. — Кстати, как вам это?
Он извлёк брошюру и протянул её Маршаллу.
Адъютант поднёс её поближе к лицу, чтобы прочесть в свете огня факелов.
— «Что такое смешанный брак! И чего ожидать от присоединения Кентукки к Союзу», — прочёл он и озадаченно осмотрел брошюру. — Обложка… впечатляет.
— Как раз то слово, которое в точности отражает содержание, — признал Ли.
На обложке брошюры был изображён чернокожий мужчина с гротескно преувеличенными губами и носом, прижимающий к себе белую женщину с намерением поцеловать.
— К счастью, не мы несём ответственность за этот документ — как вы можете заметить, он был отпечатан в Нью-Йорке адвокатом мистером Симаном.
— Судя по этой штуке, вышеозначенный мистер Симан самим своим существованием порочит профессию юриста. — Маршалл взял брошюру большим и указательным пальцами, словно, желая минимизировать любые контакты с ней. — Содержание такое же похабное, как и обложка?
— Именно, — сказал Ли. — И многие выступающие, хоть и не связанные с нами, занимаются её массовым распространением, как предупреждение о том, что может случиться, если республиканцы вновь одержат верх. Подобные методы, может, и эффективны, но я нахожу их отвратительными.
— Вряд ли янки стесняются в выражениях, когда рассказывают о нас, — произнёс Маршалл. — Должны ли мы потакать угрызениям своей совести?
Ли отвёл от него взгляд, затем повесил голову.
— Вы разочаровываете меня, майор. Можем ли мы позволить себе им не потакать? Вне зависимости от того, завладеем мы, в итоге, Кентукки и Миссури, или нет, мы должны жить сами по себе — ну и с Соединенными Штатами. Отравление наших отношений ложью ситуацию не облегчит.
— Вы смотрите на эту ситуацию с высоты, до которой мне никогда не добраться, — пристыжено произнёс Маршалл. — Сэр, вы, и правда, не против, если оба штата выберут присоединиться к Союзу?
— Надеюсь, они выберут достоинства Конфедерации, как и я, — ответил Ли, недолго поразмыслив. — Но я скорее готов увидеть, что они по доброй воле идут к ним, чем по принуждению идут к нам. В конце концов, это тот принцип, на котором зиждется наша страна, и за который мы так долго и яростно сражались. За это, а не за… вот это. — Он взял брошюру из рук Чарльза Маршалла, уронил её и припечатал каблуком сапога.
Майор Маршалл протянул в руки Ли телеграмму.
— Вы должны взглянуть на это лично, сэр.
— Благодарю, майор. — Ли развернул тонкий лист бумаги. Ему в глаза бросились слова:
«14 МАРТА 1865. СЕГО ДНЯ ЛЕЙТЕНАНТ США АДАМ СЛЭММЕР ЗАХВАТИЛ ДВОИХ НА ЛОШАДИНОЙ ПОДВОДЕ АК-47 И МАГАЗИНАМИ ТОМПКИНСВИЛЛЬ КЕНТУККИ. ПРОШУ СОВЕТА. РИЧАРД ИНГОМ, КАПИТАН, ВЫБОРНЫЕ НАБЛЮДАТЕЛИ КША».
Ли смял телеграмму и швырнул её в стену.
— Чёртово дурачьё, — проревел он. Кто, кроме ривингтонцев, ещё может везти винтовки? Его голова тряслась, как у разъярённого жеребца. — Они, что, возомнили себя владыками мира, раз берут на себя полномочия на подобные действия? Где этот чёртов Томпкинсвилль, майор?
— Чуть севернее границы с Теннеси, сэр, к юго-востоку от Боулинг-Грин. Железная дорога туда не идёт. — Видимо, Маршал ожидал этого вопроса и подготовился к нему, поскольку ответил так же быстро и чётко, как если бы Ли спросил его о местоположении Ричмонда.
— Значит, сможем по-быстрому добраться до Боулинг-Грин. Там возьмём в прокат лошадей и доедем до Томпкинсвилля. Телеграфируйте наперёд капитану Ингому, что мы выезжаем, и чтобы не позволял ни заключённым ни винтовкам продвигаться дальше, пока мы не прибудем.
— Немедленно направляюсь на телеграф, сэр. — Маршалл поспешил прочь.
Через два дня двое одетых в серое мужчин остановили запыхавшихся коней у единственной гостиницы Томпкинсвилля. Слезая с коня, Ли в полной мере ощутил свои годы; он не гнал на лошади так рьяно со времен сражений с индейцами на западе. Его не удивило, что у одной из колонн фальш-фасада отеля стоял, прислонившись, генерал Грант. Коснувшись полей шляпы в качестве приветствия, он произнёс: