— Спрячь меня! — прошипела она Коделлу. — Я сделаю всё, что ты хотеть, масса, всё, если мне не вернуться к тому, кто я купил. Дьявол он, вот кто. Спрячь меня!
Коделл видел её на аукционной трибуне в чём мать родила, и от этого эта идея показалась ещё более заманчивой. Мысль о том, что она сделает для него всё, вызвала в нём какой-то мрачный восторг. Однако укрывательство беглого раба было против всех законов Конфедерации — да и куда её прятать? Больше, чем наказание за нарушение закона, его пугала месть Пита Хардье, если он попытается и у него ничего не выйдет.
Вновь залаяли собаки, уже громче и ближе. Жозефина застонала. Она бросилась через кусты, оставив Коделла довольным тем, что не пришлось говорить ни «да», ни «нет». Он быстро поднялся, собрал снасть, подобрал пойманную рыбу и направился обратно в город. Ривингтонцу он тоже не хотел говорить ни «да», ни «нет». Он подумал, что же такое этот парень сотворил с Жозефиной, что та решилась на побег, но покачал головой. Лучше не знать.
Когда собаки вновь залаяли, они уже находились в нескольких сотнях метров, и очевидно, напали на след. Коделл расслышал крики Пита Хардье, который орал на тех, кто держал собак:
— Держите их на поводке, Господи. Если они её ранят, я заплачу вам не золотом, а бумагой!
Барбара Биссет зажарила бычка до хрустящей золотистой корочки снаружи и твёрдого белого мяса внутри. Рыба получилась именно такой, какую хотел Коделл, а вприкуску с горячим кукурузным хлебом, ужин, в итоге, вышел весьма неплохим. Но всё же, ему едва удалось его распробовать.
Двигатель паровоза на джорджийской железной дороге заскрипел и остановился. В вагон, в котором ехал генерал Ли, вошёл кондуктор.
— Огаста! — заорал он.
Кондуктор прошёл по вагону, покинул его и зашёл в следующий. Через две двери Ли расслышал его приглушённый голос, вновь объявлявший остановку.
Генерал поднялся на ноги.
— Майор, можете смело упечь меня в сумасшедший дом, ежели, вернувшись в Ричмонд, в течение следующих десяти лет, я по доброй воле поеду поездом, — обратился он к Чарльзу Маршаллу. — Жутко надоело путешествовать по разным местам, сидя в ящике, — он махнул рукой, демонстрируя, что говорит о пассажирском вагоне, — словно, я какая-то бандероль в руках посыльного.
— Руководствуясь заботой о благе страны, сэр, я вынужден поступить так, словно никогда вас не слышал, — ответил его адъютант. — Впрочем, умоляю вас не расценивать мои слова так, словно я не разделяю вашу точку зрения.
Сойдя с поезда, Ли огляделся.
— А этот город больше, чем я думал.
— Насколько мне известно, около пятнадцати тысяч жителей, — сказал Маршалл. Он тоже огляделся. — Выглядит весьма приятным местом.
Среди гомонящих встречающих и желающих доброго пути возлюбленным провожающих, стоял довольно крупный мужчина средних лет, одетый в серую форму Конфедерации с тремя полковничьими звёздами на околышах воротника. Он пробивался сквозь толпу, которую Ли, похоже, притягивал к себе подобно тому, как к магниту притягиваются железные опилки. Отсалютовав, этот человек произнёс:
— Джордж В. Рейнс, сэр, к вашим услугам.
Ли ответил на приветствие, затем протянул руку.
— Рад видеть вас, полковник. Позвольте представить вам моего адъютанта, майора Маршалла.
Покончив с формальностями, Рейнс произнёс:
— У меня тут экипаж. Позвольте подвезти вас до отеля? Я забронировал для вас и майора Маршалла номера в «Плантаторе», что, на сегодняшний день, является лучшим заведением города. Даже английские путешественники, имеющие самый богатый опыт в мире, отлично отзываются о «Плантаторе» — за исключением, пожалуй, чая, который, как пожаловался один, настолько слаб, что даже не видно, как он вытекает из заварника.
— Не считаю это особой проблемой, полковник, ибо предпочитаю кофе, — сказал Ли. — Уверен, вы сделали всё необходимое для нашего комфортного пребывания. Ваше образцовое управление пороховыми фабриками в течение всей войны убеждает меня в наличии у вас способностей управиться с подобными мелочами.
Полуголый раб перенёс багаж прибывших из поезда в экипаж. Ли дал ему дайм; по возвращении из Кентукки у него осталось предостаточное количество монет США. Раб ухмыльнулся, продемонстрировав жёлтые неровные зубы. Полковник Рейнс с любопытством приподнял бровь, но ничего не сказал. Он щёлкнул поводьями и привёл экипаж в движение.
— Торговля у вас идёт активно, — заметил Маршалл.