— Я тебя тоже люблю, Нейт. — Плезантс подавил усмешку. — Может, я и есть долбанный сумасшедший янки. Будь я в здравом уме, то вернулся бы в Соединённые Штаты, понимаешь? Но что кучка богатеньких дятлов в расшитых жилетках сможет заставить меня сбежать отсюда — это поперек моего горла. Так, что я решил остаться и показать им.
— Ты упёрт, как настоящий южанин, это уж точно. — Коделл склонил голову набок. — Значит, говоришь, намерен купить тут ферму? А почему не поближе к Уилмингтону? Там и земля получше. Мог бы выращивать рис или индиго и зарабатывать больше, чем здесь с табака и кукурузы.
— Пойменная земля богаче, но и стоит она дороже. К тому же… — Плезантс замолчал и хлопнул Коделла по спине. — Я решил, что будет лучше жить рядом с другом.
— Спасибо, Генри.
В товарищеском молчании они прошли несколько шагов. Коделл попытался припомнить, делал ли ему кто-нибудь такой комплимент. На ум ничего не шло. Меж облаков, что плыли над головой, промелькнуло несколько звёзд. Вечерами, заметил он, становилось прохладнее. Осенью так бывало постоянно, хотя в бесконечные летние дни о таких вещах можно и позабыть. Это навело его на мысль…
— Тебе есть, где остановиться в городе?
— Да, я снял комнату в таверне «Колокол свободы», благодарю… совсем такая же, как в Роки Маунт, в день нашей первой встречи.
— А.
Нейтральность его тона скрыла облегчение. Коделл с радостью бы разделил свою комнату с другом, однако не был в точности уверен, что Барбара Биссет обрадуется нежданному гостю. Даже если бы Плезантс смог выдержать её буравящий взгляд в течение одного дня, сам Коделл не выдержит последующих бесконечных жалоб.
Плезантс сказал:
— Помнишь, чем ещё мы занимались в Роки Маунт?
— Частично, — улыбнувшись, ответил Коделл.
— Может, повторим?
— Не уверен, что хочу так напиваться. Мне завтра учить, а я вроде как должен осознавать, кто я и что делаю. Но не откажусь пропустить пару-тройку рюмок.
Коделл и Плезантс вместе развернулись на дороге. Впереди лежали не такие уж яркие огни не такого уж большого города. Она поспешили к ним.
Когда Нейт Коделл вошёл в лавку, Рэйфорд Лайлс расставлял на полке в дальнем углу коробки с гвоздикой и немолотым перцем. За стойкой стоял седовласый негр и отсчитывал сдачу даме, купившей муфту. Она сложила деньги и муфту в сумочку и, когда направлялась к двери, кивнула Коделлу.
— Доброе утро, миссис Мой, — сказал он ей. Та вновь кивнула.
Звякнул колокольчик, возвещая об её уходе. Коделл сказал:
— Не знал, что вы всё же купили себе ниггера, мистер Лайлс.
— Это кого, Израиля-то? — Лайлс повернулся и покачал головой. — Я его не покупал, Нейт. Разве не видишь, что для таких как я, ниггеры — это слишком дорого? Он вольный ниггер, недавно в городе, всего пару дней, и искал работу, вот я его и нанял. Он смышлёный, Израиль этот. Израиль, это Нейт Коделл, школьный учитель.
— Рад познакомиться, сэ', — сказал Израиль.
— Откуда ты, Израиль? — спросил Коделл.
— Несколько лет живал в Нью-Берне и в Хаити — эт' городок для цветных — через речку Трент оттудова.
— Правда?
Коделл рассматривал чернокожего с новым любопытством. Нью-Берн находился в руках федералов с начала 1862 года и до самого конца войны, и слыл настоящей Меккой для беглых рабов со всей Северной Каролины. Цветные полки, набранные там, совершали рейды на северо-восточную часть штата, ещё больше чёрных трудились ради военных нужд Севера. Некоторые ушли с отступающими янки, но не все. Коделл гадал, была ли вольная грамота Израиля настоящей — и удосужился ли Рэйфорд Лайлс на неё взглянуть.
Негр нагнулся под стойку.
— Коль вы Нейт Коделл, сэ', вам тута письмо.
Он передал Коделлу конверт, на котором и в самом деле значилось его имя. Он опознал почерк Молли Бин. Какое-то мгновение он больше ни на что не обращал внимания. Затем он выпалил:
— Ты умеешь читать!
— Канеш, сэ', умею, — признал Израиль. В голосе его звучала тревога.
Обучать чёрных грамоте противоречило законам Северной Каролины. Стараясь оправдаться, он сказал:
— У янков были школы, вот они и научили многих наших читать. Раз уж меня научили, забыть я уж и не могу.
— Я нанял его с расчётом, что он умеет читать, — сказал Рэйфорд Лайлс. — Ты постоянно говорил, что времена меняются, Нейт, и я считаю, ты прав, по крайней мере, отчасти — как Израиль и сказал, разучиться читать он не сможет. Сраные янки годами нянчились с ниггерами в Нью-Берне, Бьюфорте, Каролина-Сити, да и в Вашингтоне с Плимутом. В штате нынче тысячи грамотных ниггеров, будь они прокляты. Стрелять их — глупость полная; наверное, надо бы извлечь из них всю пользу, какая есть.