Израиль ждал, что ответит на это Коделл. Немало жителей Северной Каролины, подумал Коделл, с радостью перестреляют тысячи чернокожих. Но, как верно заметил Генри Плезантс, на бойню ему не хватит духу.
— Считаю, вы поступили правильно, мистер Лайлс, — сказал Коделл. — Как бы мы того ни желали, ситуация не может вернуться к довоенной. Войны разрывают всё на части; в этом их настоящая суть. Так или иначе, считаю, мы справимся.
— Толково сказал, Нейт, — сказал Лайлс.
— Да, сэ', — тихо согласился Израиль. — Так я и живу, справляюсь потихоньку.
Коделл пожал плечами.
— Если я такой толковый, чего ж я не богатый?
Он взял письмо и вышел на улицу. Оказавшись снаружи, он свободной рукой натянул шляпу так глубоко на уши, как только мог. Деревья, что тянулись вдоль Вашингтон и Элстон остались почти без листьев, уже пару раз выпадал снег. В эту субботу было довольно сухо, однако изо рта Коделла вырывались облачка пара.
По пути к дому вдовы Биссет он распечатал конверт.
«Дорогой Нейт, — прочёл он. — На днях в Ривингтоне случилось коешто очень интиресное. Ниггерша по имени Жозыфина каторая принадлежала ривингтонцу по имени Пит Харди сбижала и павесилась. Я видала иё пару раз в городе и это очень плохо патамушта это самая шыкарная девка чорная ли белая щто я видила. Но я ни удевляюсь патамушта уже была в доме этава Пита Харди и уже никогда туда ни пайду дажы за всё золото мира патамушта он жыстокий. Ривингтонцы абращаюца с ниггерами очинь плохо как мы видили кагда вместе служили но дажы усе остальные ис них плохо атзываюца о Пите Харди. Никто из девачек нихочет больше к нему ходить и я не адна такая. Я знаю Нэйт што ты ни любиш кагда я гаварю атом чем занимаюсь но сичас я не могу ничиво паделать патамушта мне жаль эту Жозыфину. Если ты настаящий друк то ты паймёш. Твой друк на веки, М. Бин. 47-й СК».
Коделл уставился вдоль Элстон-стрит, не видя ничего вокруг. Вместо этого он с пугающей ясностью увидел, как платье ниспадает с плеч Жозефины, увидел её тёмные прелести, выставленные напоказ к восхищению покупателей, видел выражение разочарованной похоти на лице алабамца, когда Пит Хардье — оставаясь учителем и в мыслях, Коделл даже про себя правильно проговорил имя ривингтонца — перебил его цену. Также он увидел её лицо в зарослях жасмина у Стоун Крик, услышал ужас в её голосе, услышал лай гончих, шедших по её следу. Он всё гадал, что же Хардье с ней сделал такого, чтобы она сначала попыталась улизнуть, а потом и покончить с жизнью. «Молли может знать», — подумал он, и поежился, как ежатся совсем не от холода. Без некоторых знаний можно прекрасно обойтись, решил он.
Он перечитал письмо, затем медленно и целенаправленно изорвал его на мелкие кусочки. Обрывки он бросил в уличную грязь. Холодный ветер понёс их прочь, словно опять шел снег.
XIII
Роберт Э. Ли бросил взгляд на карту Кентукки, затем сделал пару последних правок в приказ, изменяющий численность гарнизонов новых оборонительных сооружений Конфедерации на реке Огайо. После этого, удовлетворённо кивнув, он скрепил документ своей подписью в нижней части листа. Следом он поднялся, потянулся и водрузил на голову шляпу. Небо уже стало скорее фиолетовым, нежели синим — для одного дня достаточно. В мирное время генерал мог так думать с чистой совестью.
Когда он спускался вниз, в фойе Инженерного Дома было почти безлюдно. Даже горделивая латунная табличка с именем Джона Бошампа Джонса покоилась на пустом столе напротив пустого стула. Стоявший караульный вытянулся по струнке, когда мимо него в сгущающиеся сумерки прошёл генерал Ли.
Со ступеней здания на противоположной стороне улицы от военного министерства, из штаб-квартиры ричмондского отделения Движения к Свободной Америке, спускался ещё один человек в серой конфедератской форме. Ли поджал губы, пусть и совсем чуть-чуть; он бы очень хотел, чтобы солдаты держались подальше от ривингтонцев, особенно, когда война уже полтора года как окончена. Он обдумывал отдать общевойсковой приказ на этот счёт, однако счёл его несправедливым и фактически необоснованным — ривингтонцы тревожили его, однако в сумме для страны сделали больше пользы, нежели вреда.
По мере того как двое мужчин подходили друг к другу, Ли заметил что пуговицы на мундире этого человека были пришиты в три ряда по три штуки. Он нахмурился ещё сильнее. О чём это генерал может общаться с ривингтонцами? Он вгляделся в сгущающуюся тьму, но узнать офицера не сумел.