В приступе обиженной гордости он вытянулся ещё выше.
— Вы отлично потрудились, генерал Форрест, как во благо своей семьи, та и во благо Конфедеративных Штатов, — сказал Ли, который одновременно обладал добродетелями как честности, так и вежливости — иными словами, джентльменством. Тем не менее, он не сумел подавить нотку досады от намеков Форреста на критику своего воспитания и социального происхождения.
К этому моменту оба дошли до дома Ли. Генерал постучал в парадную дверь и снял пальто, ожидая, пока Джулия её откроет. Форрест последовал его примеру; с наступлением весны, постоять какое-то время без верхней одежды вечером уже не вызывало дискомфорта. То там, то тут в траве стрекотали кузнечики.
Дверь отворилась. Радостная приветливая улыбка Джулии сменилась озадаченным выражением, когда она заметила, что генерал пришёл не один. Протягивая ей своё пальто, Ли сказал:
— Да, как видишь, со мной гость. Это генерал-лейтенант Форрест, кавалерия Конфедерации.
Джулия в этот момент принимала пальто Форреста, чтобы повесить его на вешалку рядом с одеждой Ли. Она замерла. Как и выражение её лица. Впервые с того дня как Ли освободил её, он заметил, как лицо женщины стало пустым, как бывало всегда, когда негры пытались скрыть свои чувства от хозяев. После продолжительной паузы, она повесила пальто Форреста. Затем она повернулась и поспешила прочь, шурша юбками.
— Вы слишком обходительны со своим персоналом, сэр, — тоном эксперта заметил Форрест. — Рабы должны помнить, кто тут хозяин.
— Она свободная женщина, — сказал Ли. — Я больше не держу рабов.
— О.
Теперь уже Форрест сделал непроницаемую мину, как только что Джулия. Ли вспомнил, что он был не только работорговцем, но и картёжником.
Джулия вернулась, идя следом за женой и дочерьми генерала. В одно мгновение Форрест превратился, если не в джентльмена, то, как минимум в хорошо причёсанное подобие такового. Он склонился над ручками всех юных дам и ещё ниже поклонился, чтобы поцеловать руку Мэри Кастис Ли.
— Мы счастливы приветствовать столь прославленного командующего, — произнесла супруга Ли.
— Учитывая, какой командующий живёт в этом доме, вы чересчур любезны к моей скромной персоне, — сказал Форрест, вновь поклонившись. Затем он шаловливо ухмыльнулся. — Впрочем, я согласен на любую лесть.
За обеденным столом он проявил себя общительным гостем, при помощи столового серебра, соусницы и краюхи хлеба продемонстрировав, как ему удалось одержать победу к северу от Коринфа, Миссисипи.
— Получается, лошадей вы использовали лишь в качестве транспорта своих войск, которые сражались в пешем строю? — спросил Ли.
— Таковы мои правила, — признал Форрест. — Лошадь способна доставить человека из одного пункта в другой быстрее, чем пеший марш, но какую пользу она может принести в бою, являясь лучшей мишенью, чем пеший солдат? Это было истиной прежде, а с появлением самозарядных винтовок, это стало истиной вдвойне.
— Подобным образом поступали многие, как наши так и вражеские кавалеристы, — сказал Ли, думая о Джебе Стюарте. — Как вы объясняете свой успех, используя точно такую же тактику?
— Насколько я понимаю, сэр, большинство поступало так, потому что к этому их вынуждали обстоятельства. Я же обучал своих людей сражаться так с самого начала. Я и тренировал их сурово, да и сам всегда оставался в первых рядах. Имея под рукой всю огневую мощь сопровождавшего меня отряда, я использовал её для создания прорех, либо для прорыва, когда была такая возможность. — Форрест вновь ухмыльнулся. — Работает весьма неплохо.
— С этим невозможно не согласиться, — задумчиво произнёс Ли. — Стоит ли называть ваших людей драгунами?
— Генерал Ли, мне нет никакого дела, как вы их назовёте, да и им нет никакого дела, как вы их назовёте. Но как бы вы их ни назвали, они будут сражаться, как дикие коты с клыками гремучих змей, а это всё, что меня заботит. Не передадите мне батат, сэр?
Ли наблюдал, как Джулия обслуживала Форреста. Она была достаточно хорошей служанкой, чтобы не игнорировать его, но ей, определённо, хотелось поступить именно так. Даже когда она была занята на противоположной стороне стола, её большие и напуганные глаза постоянно сползали на него. Вероятно, ей он казался воплотившимся страшилищем из сказок. Негры использовали имя Форреста, чтобы пугать детей со дня бойни в Форте Пиллоу, а все его кампании против чернокожих солдат в долине Миссисипи, когда войска Союза покинули земли Конфедерации, лишь сделали его репутацию более пугающей.