«Господин президент, с учётом сообщений о развёртывании федеральных войск, что вошли в Нью-Мексико из Колорадо, я убеждён, что эти войска предназначены для оказания моральной поддержки повстанцам, которые пребывают в конфликте с императором Мексики Максимилианом, как и публично заявил президент Сеймур. Тем не менее, я беру на себя смелость призвать Вас к расширению на Запад железных дорог в Техасе, дабы мы были лучше подготовлены к тем угрозам, которые могут исходить из этого региона. Теперь, когда "Тредегар Айрон Воркс" вновь производит рельсы, возможность проведения этой ветки кажется мне заслуживающей Вашего самого пристального внимания. Возможно, Вы в курсе презрительных высказываний секретаря Стэнтона относительно отсутствия у нас каких-либо транспортных путей на обширных просторах западного Техаса. Я…»
Он поднял взгляд от предложения, чтобы собраться с мыслями… и обнаружил перед собой стоявшего Андриса Руди. Крупный ривингтонец вошёл в его кабинет столь тихо, что генерал его даже не заметил.
— Прошу вас, присаживайтесь, господин Руди, — смутившись, произнёс он. — Надеюсь, я не слишком долго вас игнорировал?
— Нет, не долго, — ответил тот, садясь.
Кто-нибудь с более лёгким характером обратил бы ситуацию в шутку, но Руди, серьёзный до мозга костей, даже не попытался этого сделать. Он выдержал паузу, чтобы почесать рыжеватые усы, затем, без предисловий заявил:
— Мы в ДСА вами недовольны, генерал Ли.
— Подобное несчастье случается не впервые, господин Руди, — заключил Ли. Он наблюдал, как Руди хмурился, словно был неуверен, не пошутил ли генерал. Как и генерал Грант, ривингтонец не знал иных смыслов, кроме прямых.
— Что же я такого натворил на этот раз, что вызвал ваше недовольство?
— Вы поддерживаете освобождение чёрных, — так же прямо продолжил Руди.
— Не знал, что вас волнует моё личное мнение, сэр, равно как не считаю, что так должно быть, — сказал Ли. Как и в ситуации с Грантом, он воспользовался фланговым манёвром. — Так или иначе, откуда вы осведомлены о моём мнении по данному вопросу? Его я держу при себе и уж точно не сообщал вам.
— Вы излагали это мнение в присутствии офицеров-патриотов, которые несогласны с ним в той же степени, что и мы.
В смысле, в присутствии Натана Бедфорда Форреста. Ли понял это практически не раздумывая. Грубый тенессиец сам говорил, что был на короткой ноге с ривингтонцами. Ли гадал, не слишком ли много сказал Форресту. Он решил, что нет — держать свои мысли в тайне означало стыдиться их, а ведь это было не так.
— Повторяю, сэр, мои личные взгляды — не ваша забота, — произнёс он.
— Если бы они и оставались личными, я, возможно, с вами и согласился бы, — ответил Руди. — Однако все кругом говорят, что именно вы смените Джеффа Дэвиса, и тогда ваши личные взгляды станут чересчур общественными. Они идут поперёк всему, за что мы стоим. Моё мнение — моё личное мнение, генерал Ли, — что они идут поперёк всему тому, за что стоит Конфедерация.
— В этом, очевидно, мы расходимся. В республике, такой как Конфедеративные Штаты, в конечном итоге, народ и его представители будут нести ответственность за выбор между нами.
Руди глубоко сопел через нос.
— Значит, вы намерены побороться за президентское кресло, так?
Как он и сказал Джефферсону Дэвису, Ли не имел ни каких-либо знаний о политике, ни интереса к ней. В то же самое время, он не имел ни малейшего желания позволить Андрису Руди указывать ему, что делать. Ему казалось, что ривингтонец усвоил этот урок ещё у Билтона. Впрочем, Руди, кажется, трудно в чем-нибудь убедить.
— А, что, если так? — поинтересовался Ли.
— Если так, генерал Ли, вы больше не получите ни одного пузырька с таблетками нитроглицерина до конца своих дней — это я вам гарантирую, — сказал Руди.
«Этот человек, скорее увидит меня в могиле, чем в президентском кресле», — подумал Ли с лёгким налётом удивления. «Это уж точно. Но ещё больше он желает прогнуть меня к своей воле».
Он сурово посмотрел на Андриса Руди.
— Я уже несколько лет знаю, что уже не юноша. Также я знаю, что я солдат. Без сомнений, я солгал бы, если бы заявил, будто смерть не внушает мне ужас, однако, совершенно искренне заверяю вас, что никаких ужасов недостаточно, чтобы я изменил выбранному пути ради ваших белых пилюль.
— Нижайше прошу прощения, сэр, — произнёс Руди, смутив Ли своей неподдельной искренностью. Он продолжил: — Разумеется, я ни в коей мере не подвергаю сомнению ваше мужество. Я совершил ошибку, пытаясь убедить вас в ошибочности своих взглядов, за что прошу прощения.