— Очень хорошо. — Ли продолжал с подозрением изучать Руди, но даже под угрозой дуэли на пистолетах нельзя требовать более изящных извинений.
— Позвольте предположить нечто иное, — произнёс ривингтонец после недолгих раздумий. Его непроницаемое лицо стало максимально приветливым, а голос смягчился. — Ваша дражайшая супруга давно страдает от недугов, которые современная вам медицина излечить неспособна. Однако это не означает, что подобные недуги останутся неизлечимы навеки…
А он хороший рыбак. Он кинул перед Ли наживку и замолк, позволив тому самому рисовать картины в своём воображении: Мэри избавлена от болей; Мэри бежит к нему на своих ногах, счастливая и свободная от неволи кресла-каталки; Мэри кружит с ним под оркестр, играющий бодрый вальс. Если бы Руди завёл речь о Мэри до того, как начал бестактно угрожать таблетками нитроглицерина, Ли знал, что тогда его подвергли бы, пожалуй, самому серьёзному соблазну в жизни. Он был более уязвим через свою семью, нежели через любую опасность, нацеленную на него самого, поскольку благополучие семьи было для него гораздо важнее собственного.
Теперь же он выжидал, пока нужные слова сформируются для того, чтобы бросить их в бой:
— Вам лучше уйти, господин Руди.
Ярость жгла его изнутри, подобно пламени. Большинство людей дрожали, когда он демонстрировал свой гнев. Андрис Руди, в свою очередь, был подобен броненосцу. Он оскалился, глядя на Ли.
— Вы думаете, Движение к Свободной Америке будет вечно терпеть вашу дерзость лишь из-за того, что к вам мы относились терпимее, чем следовало, когда Конфедерации ещё нужно было разгромить Север. Тогда вы были нам нужны. Но нынче Конфедерация неплохо укрепилась. Если вы попытаетесь сдвинуть её с истинного ей пути, Движение к Свободной Америке подвинет вас самого.
— И, что же, по вашему, без сомнений, всеведущему мнению, является для неё истинным путём, позвольте поинтересоваться?
Ривингтонец проигнорировал нескрываемый сарказм. Ответил он так, словно, вопрос был задан совершенно серьёзно:
— Тот, ради которого вы вышли из бесполезного Союза, разумеется: дабы сохранить Юг тем местом, где белый человек мог бы наслаждаться своим природным превосходством над ниггером, мог продемонстрировать истинность этого превосходства всему миру, и, в случае необходимости, действовать вместе с другими народами чтобы его сохранить.
— Ну, вот, мы и добрались до сути, — проговорил Ли. — Вы говорите, что, если мы не будем вашими послушными служками в ближайшее время, мы не достигнем своей цели — точнее, цели в вашем понимании. Господин Руди, цели нашего выхода из Соединённых Штатов намного сложнее, чем те, что изложили вы, и раз уж мы добились независимости от них, мы с тем же успехом, должны добиваться независимости и от вас. И я вас предупреждаю, сэр, ежели вы ещё хоть раз позволите себе говорить со мной в таком тоне, я за свои действия не отвечаю. А теперь, прочь с глаз моих.
Андрис Руди поднялся, сунул руку в карман, извлёк оттуда старую, истертую монету в полцента и положил её на стол перед Ли.
— Вот насколько мне есть дело до того, отвечаете вы за свои действия или нет.
Он прошагал из кабинета и захлопнул за собой дверь.
Ли таращился в шокированном негодовании. Будь он Бедфордом Форрестом, Руди никогда бы не выбрался из Инженерного Дома живым. Однако Форрест и Руди — союзники. Сердце Ли тяжело забилось в груди. Он по привычке потянулся за пилюлями. Пузырёк оказался в его руке раньше, чем он успел осознать, где именно взял его. Зло зарычав, он убрал пузырёк обратно в карман жилета. Первой его мыслью было: «Лучше я сдохну без ривингтонцев, чем буду жить, благодаря их лекарствам».
Он задумался, относилась ли эта мысль также и ко всей Конфедерации. Генерал всерьёз об этом задумался, затем покачал головой. Его страна заслужила свободу. По этой причине, как хорошее и эффективное лекарство может быть аморально, вне зависимости от того, откуда оно прибыло? Он вновь извлёк таблетки и положил одну под язык. Пока они у него есть, он будет ими пользоваться. Когда они закончатся, он продолжит жить без них, как он и делал, пока ривингтонцы не вошли в его жизнь.
Затем, когда одно решение было принято, он не без удовлетворения задумался, убирая таблетки обратно в карман.
— Одно? — вслух произнёс он.
Затем он понял, что, как в пылу битвы, он принял решение, даже не поняв, как и когда это сделал.
Он будет бороться за президентское кресло в будущем году. Для этого ему достаточно и того, что члены Движения к Свободной Америке его в этом кресле видеть не желают. Более чем достаточно.