Расслабленность слетела с Брауна, словно мантия. Он подался вперёд в кресле и тихо произнёс:
— Я предполагал такую возможность. Даже сам факт возможности быть вашим соратником, делает для меня большую честь, чем я заслуживаю…
— Совсем нет, сэр.
Однако Браун не закончил.
— Пока же я не сказал ни «да», ни «нет», есть определённые вопросы, которые я бы хотел для себя прояснить.
Он подождал, ожидая реакции Ли.
Ли просветлел.
— Ежели мои взгляды не до конца ясны для вас, я не стану просить вас слепо им довериться. Спрашивайте, что пожелаете.
— Благодарю, сэр. — Браун опустил голову. — Во-первых, ваше предложение удивило меня, поскольку я воспринимал вас, как преемника президента Дэвиса, а мы с президентом не всегда достигаем полного согласия.
Это было преуменьшение. Желая сделать всё необходимое для победы в войне, Браун последовательно придерживался принципа зависимости военных сил от Конгресса, а не от президента. Очевидно, он помнил обмен озлобленными комментариями с Дэвисом.
— Должен признать, если бы не просьба президента, я бы не стал бороться за это место, — сказал Ли. — Также нет смысла отрицать, что я никогда не имел политических амбиций, и не имею их в достаточной степени и сейчас. Однако если вы сомневаетесь в том, что я самостоятельная фигура, тогда благодарю вас за уделенное время и прошу прощения за беспокойство. Я обсужу эту должность с кем-нибудь другим.
— В этом нет нужды, — спешно произнёс Браун, вскинув руку; у него-то политические амбиции имелись. — Ваша мысль ясна; и в самом деле, тот факт, что вы обратились ко мне, говорит мне о вашей независимости от Дэвиса. Однако следующий мой вопрос бьёт в самую суть: что именно вы думаете о неграх и их месте в нашем обществе?
— Я не считаю, что мы вечно сможем держать их в узде, поэтому я полагаю, мы должны начать процесс облегчения этих уз настолько быстро, насколько это уместно, пока они не разорвали их самостоятельно и не нанесли нам существенного вреда. Ежели вы считаете сей факт неприемлемым, сэр, дверь буквально в паре шагов за вами.
Браун не встал и не ушёл. При этом, и петь осанны в адрес великодушия Ли он не стал. Он сказал:
— Позвольте процитировать статью первую, абзац девять, пункт четыре Конституции Конфедеративных Штатов: «Не может быть принят никакой закон о принудительном изъятии, закон, имеющий обратную силу, либо закон об изъятии или ограничении, в отношении права собственности на негритянских рабов».
— Мне известен этот пункт, — сказал Ли. — Должен признать, это препятствие для моей цели. Позвольте и мне задать вам вопрос. — Он дождался кивка Брауна, затем продолжил: — Предположим, что война, вместо того, чтобы обернуться в нашу пользу, была проиграна, как это могло бы случиться, не вооружись мы новыми винтовками. Согласились бы вы тогда раздать оружие и освободить некоторую часть рабов с целью защитить нашу республику, невзирая на Конституцию?
— В случае подобного кризиса, согласился бы, — после непродолжительных раздумий ответил Браун. — Спасение страны для меня важнее временного вреда Конституции, который можно исправить, если страна выживет.
— Справедливо. Я заверяю вас, что негр как раб представляет для нас нескончаемый кризис, даже если он для нас менее значим, нежели утрата прав, завоёванных Второй Американской Революцией. Самое время разобраться с ним до того, как он станет неизбежным, дабы мы не были вынуждены действовать поспешно или, находясь в отчаянном положении.
Браун размышлял над его словами, затем удивил Ли тем, что запрокинул голову и начал смеяться. Заметив недоуменный взгляд Ли, он немного застенчиво пояснил:
— Меня удивляет, что я сижу тут и слушаю вас, не говоря уж о том, чтобы внимательно воспринимать все эти идеи, в то время как будучи в Конгрессе США я призывал к разрешению рабства в Калифорнии, если потребуется, силой оружия, а также за аннексию Соединёнными Штатами Кубы и мексиканских штатов Тамаулипас и Потоси с целью установления и дальнейшего распространения рабства.
— И всё же, вы сидите здесь, — заметил Ли.
Исходя из речей и голосований Брауна в Сенате Конфедерации, Ли сделал вывод, что этот человек имел достаточно умеренные взгляды по негритянскому вопросу. Он и не подумал, чтобы вернуться в прошлое и выяснить, что говорил Браун, будучи конгрессменом и сенатором США. Очевидно, подобное являлось недосмотром с его стороны. Он гадал, почему этот человек не вскочил и не вышел прочь, как в подобных обстоятельствах поступили Натан Бедфорд Форрест и Андрис Руди.