Треща словно сороки, ученики Коделла разбежались из опротивевшей им школы по домам. Для них день выдался долгим, близилось лето, солнце рано поднималось и поздно садилось. Их самих, да и их учителя вдохновляла лишь сама мысль о том, что скоро лето и занятия закончатся.
Когда Коделл намного медленнее и более устало, чем дети, вышел на улицу, то заметил, что его ожидал чернокожий.
— Здравствуй, Израиль, — сказал он. — Чем могу помочь?
— Ага, сэ', могёте. Я хочу вы помочь мне с `рифметикой, сэ'. Я вам оплачу.
Он полез в карман и вытащил тёмно-коричневую конфедератскую купюру в пять долларов.
— Стой, стой, стой. — Коделл вскинул руки. — Я тебе не нужен, тем более, что работаешь ты на Генри Плезантса. Он настоящий инженер — о математике он знает намного больше моего.
— Ага, сэ', знает. Тольк' он знает её так хорошо, что даж' не могёт учить меня; кажись, он уж и позабыл, чего учил в самом начале, еж'ли вы понимаете, об чём я, — сказал Израиль.
Коделл был вынужден кивнуть. Он знавал таких людей. Негр продолжил:
— Но вы, сэ', вы ж учитель. Вы умеете рассказать народу, который ничо не знает ваще, как надо, шаг за шагом, как те учителя-янки в Хаити, что через речку Трент от Нью-Берна. А эти дроби, они у меня просто с ума сходят. Мне надо б их знать, чтоб вести счета массы Генри. Пожалуйста, обучите меня, сэ'. — Израиль снова продемонстрировал банкноту.
Никто, даже бедная покойная Жозефина с обещаниями чувственных наслаждений, не смогла рассчитать лучше, чтобы соблазнить Коделла, чем человек, который сейчас стоял перед ним и умолял обучить его. То, что Израиль чёрный, волновало Коделла меньше, чем до войны. Во-первых, Израиль был свободен; во-вторых, он уже умел читать, поэтому проблем с этим у него не возникнет.
Это не означало, что Коделл не мучился угрызениями совести.
— Если я соглашусь учить тебя, Израиль, когда ты сможешь приходить в город? Генри отпустит тебя с работы?
Израиль печально покачал головой.
— Не, сэ', точн' не отпустит. Мне работать надоть. Сегодня докончил пораньше, потому и смог прийти вас просить. Но коль вы помогёте мне учить, то буду приходить, как всё сделаю, и вернусь по тьме. Мне такое неважно.
— Сколько дней в неделю ты бы хотел этим заниматься? — спросил Коделл.
— Сколько сами захотите, — мгновенно ответил Израиль.
Коделл изучал его. Если он говорил всерьёз, значит он жаждал знаний сильнее, чем любой из его учеников. Полноценный рабочий день, восемь километров пешком до Нэшвилля, занятия, потом ещё восемь километров до фермы, один из таких походов, а, может, и оба, по ночной тьме, и сон…
— Если ты, правда, готов попробовать, наверное, можем устроить три дня в неделю, а там посмотрим, как пойдёт, — сказал Коделл.
В нём самом взыграло любопытство. Ему было интересно, на что способен негр.
— Спасибо, сэ', спасибо вам!
Широченная ухмылка Израиля едва не разделила его лицо пополам. Затем он помрачнел.
— Сколько вы хотите в оплату?
Если бы Коделл мог себе позволить, то делал бы всё даром. Но он не мог себе этого позволить, и прекрасно это понимал, особенно, когда впереди маячили скудные летние месяцы.
— Как насчёт пяти долларов в две недели?
— Эт' много денег, — мрачно произнёс Израиль. — Но, коль, хочу учиться, значит, надо платить.
— Сколько это будет в неделю? — спросил Коделл, желая посмотреть знания своего нового ученика.
— Два доллара, писят центов, — без раздумий ответил Израил. — Вы говорите про деньги. Это я легко посчитаю. Но, когда дело про две с половиной бочки того, да три с четвертью фунта сего, тут я совсем теряюсь.
— Там всё не так печально, — максимально ободряющим тоном произнёс Коделл. — Идём со мной в дом вдовы Биссет. Можешь начинать учиться, пока ты здесь — раньше начнём, раньше закончим.
«И тем раньше ты мне заплатишь», — заметила практичная часть его ума.
Он не стал вести Израиля к себе в комнату. Они занимались у парадного крыльца до тех пор, пока не стало слишком темно, а потом какое-то время при свете свечи, склонив головы друг к другу. Однако свечи привлекали насекомых, отчего они чаще шлёпали себя, нежели учились. Наконец, Израиль поднялся.
— Пойду, наверное, пока всего не сожрали.
— Ладно, Израиль. Тогда, увидимся в среду. Ты, вроде, неплохо начал.
Строго говоря, Коделл был несколько впечатлён. По его представлениям, пока Израиль не сбежал на территорию, занимаемую федералами, он нигде не учился. Но учился он легко, да и само его присутствие здесь служило доказательством желания, даже рвения, трудиться.