Спустя мгновение рявкнул «Наполеон». Ли услышал треск кирпичной кладки, разбиваемой двенадцатифунтовым ядром. На мгновение он задумался, почему орудийный расчёт не подошёл ближе и вышиб ривингтонцев из нор залпом картечи. И тут же обозвал сам себя дураком. Перебить орудийный расчёт, который подошёл достаточно близко для стрельбы картечью, можно даже из «Спрингфилдов». Против тех, кто вооружён самозарядными винтовками, подобная затея казалась просто самоубийственной.
Бронзовая пушка грохотала вновь и вновь, пока, наконец, не стихла. Стрельба из ручного оружия не умолкала. Ли метался по палате Делегатов, словно запертый в клетку лев, ожидая очередного посыльного, который расскажет, что же там происходит. Он жалел, что не руководил боем с передовой, как во времена службы в армии США. Однако такая роль не подходила главнокомандующему, и уж тем более она не подходила президенту Конфедеративных Штатов.
Наконец, прибыл вестовой. Ли буквально бросился к нему, но лишь затем, чтобы в ужасе отшатнуться от услышанных новостей:
— Эти твари выбивают расчёт быстрее, чем те успевают перезаряжаться, даже с дальней дистанции. Убиты не все, ничего такого, но почти всех подстрелили.
Ли зарычал. Снайперы с оптикой, установленной поверх винтовок могли отстреливать орудийные расчёты даже с расстояния в тысячу метров и более, но он не думал, что АК-47 можно оборудовать такими вещами. Когда он отвернулся, его взгляд упал на… УЗИ, так назвал его де Байс. В раздражении на самого себя, он покачал головой. Как он мог решить, что АК-47 окажется единственным оружием в арсенале ривингтонцев? Ответ был прост и он был весьма болезненным — никак не мог.
Ружейная стрельба вновь дошла до крещендо. Забыв о почёте и важности своего положения, Ли направился к дверям, чтобы выяснить, что происходить и взять командование на себя. Дорогу ему перегородило тучное тело полковника Диммока.
— Никак нельзя, сэр, — произнёс старший распорядитель. — Останетесь здесь, пока всё не закончится.
— В сторону, — приказал Ли. Диммок не пошевелился. Он был тяжелее Ли почти на тринадцать килограмм, но даже сама мысль о том, чтобы оттеснить его в сторону напомнила Ли, что, связанный долгом, он должен подчиняться старшему распорядителю. Он склонил голову перед Диммоком.
— Прошу прощения, сэр. Вы в своём праве.
Однако ожидание оказалось очень, очень тяжёлым. Грохот ружейной пальбы стих, усилился, вновь стих, снова усилился, затем прекратился. Когда затишье продлилось две минуты, Ли вновь попытался оттеснить полковника Диммока. И вновь полковник отказался покинуть свой пост. Ли мотнул головой так, словно пытался сам себя укусить за ухо. Диммок проигнорировал этот взрыв гнева. Спустя пару мгновений, стрельба возобновилась. Вздохнув, Ли вновь извинился.
В палату Делегатов вошёл новый посыльный.
— Сэр, там натуральная бойня, блин. Если бы вокруг этих ривингтонских сучьих детей оставалось достаточно открытого пространства для стрельбы, нам бы к ним никогда не подобраться достаточно близко, чтобы попасть по ним, так они кругом свинцом поливают. У нас было небольшое перемирие, чтобы оттащить раненых, поэтому и было так тихо. Надеюсь, вы не возражаете.
— Нет, ни в коем случае, — сказал Ли. — Мы должны помогать своим всем, чем можем. Продолжайте давить, и если окружающие строения дают вам преимущество, пользуйтесь им.
Солдат отсалютовал и поспешил прочь. Стрельба вокруг штаба ДСА всё продолжалась и продолжалась. Уже почти наступил закат, когда шум достиг своего пика за несколько секунд стрельбы в полностью автоматическом режиме, которая оборвалась настолько резко, будто её прервал топор палача.
Когда прибежал очередной вестовой, Ли бросился к нему. Человек этот выглядел усталым, но торжествующим, такое выражение лиц Ли встречал у солдат ещё до Мексиканской войны.
— Последняя из тех гнусных тварей сдохла, — сообщил этот парень. Все, кто слышал его слова, радостно закричали. Он продолжил: — Нам, наконец, удалось подобраться к зданию. Пришлось попотеть — ривингтонские тварюги забаррикадировали двери, а выбить их нам было нечем. Наконец, нашим удалось прижать их огнём, пока другие лезли в окна. Это сбило их с толку, вынудило биться на два фронта сразу. Подыхали они долго, но всё ж подохли.
— Благослови вас Бог, капрал, — сказал Ли. На рукавах вестового никаких полос не имелось. На какое-то время он смутился, затем широко ухмыльнулся. Ли обратился к полковнику Диммоку: — С вашего высочайшего позволения, сэр?…