Впрочем, среди потока сообщений, несколько штук привлекли его внимание. Одно такое из Спрингфилда, Иллинойс, США, было простым:
ДА ПРЕБУДЕТ ГОСПОДЬ С ВАМИ И ВАШЕЙ СТРАНОЙ В ЧАС СКОРБИ. МОЛЮСЬ ЗА ВАС. Подпись гласила: А. ЛИНКОЛЬН.
Ещё одна пришла из Кларксдейла, Миссисипи:
ПРОШУ ВАШЕГО ЛЮБЕЗНОГО СОГЛАСИЯ ОТОЗВАТЬ МОЮ ОТСТАВКУ ИЗ КАВАЛЕРИИ КОНФЕДЕРАЦИИ ДАБЫ Я ВОЗГЛАВИЛ ЕЁ ПРОТИВ УБИЙЦ ВОССТАВШИХ ПРОТИВ НАШЕЙ РЕСПУБЛИКИ И НАШИХ ИНСТИТУТОВ. Н. Б. ФОРРЕСТ.
— Как мне отвечать Форресту, сэр? — спросил Чарльз Маршалл, вернувшийся к своей военной должности адъютанта Ли. Судя по его голосу, он не желал иметь никаких дел с лидером Патриотов.
Однако Ли сказал:
— Ответьте: «Генерал-лейтенант Форрест, страна благодарит вас за службу». Может, мы с ним и не готовы встретиться с глазу на глаз по ряду вопросов, но всё же лицемерие никогда нельзя было назвать одной из его характерных черт. А против членов Движения к Свободной Америке, боюсь, нам потребуется самый талантливый военный ум, что нам доступен. Вы отказываете Форресту в природных дарованиях, исходя из этого сообщения? — Маршалл покачал головой, однако рот его в несогласии сжался в тонкую линию, когда он записывал слова Ли и относил сообщение на телеграф.
Тем же вечером Ли присутствовал на похоронной службе своей жены. Епископ Джонс, чья рука всё ещё висела на перевязи из-за полученного на трибуне ранения, говорил о том, как многомудрое Провидение призвало Мэри из мира людей, о том, что дух её всё ещё жив, что он продолжает вдохновлять всех, кто её знает, благодаря тому мужеству, с которым она встречала все невзгоды, о её непоколебимой вере в Бога, как надежды и силы, которой всем неплохо было бы подражать.
Ли всем своим нутром верил речам Его Преосвященства Джонса, однако речь его принесла меньше утешения, чем должна была, вместо этого она лишь вскрыла ту рану, которая вызвала его горе. Он плакал, не стыдясь, когда катафалк, запряжённый шестеркой вороных коней вёз гроб его жены к депо ричмонд-фредериксберг-потомакской железной дороги в её последний путь до Арлингтона. Он знал, что она никогда бы не позволила ему похоронить её где-то ещё.
Когда Ли покидал Церковь Святого Павла, к нему подошёл лейтенант.
— Прошу прощения за то, что тревожу в такой час, сэр, но вы приказали уведомить вас, когда мы сумеем вскрыть запертую камеру. Мы только что этого добились.
— Благодарю, молодой человек. Да, сию же секунду туда и отправлюсь. У вас есть коляска?
— Так точно, сэр, следуйте за мной…
Лейтенант повёз Ли на запад по Броуд к Девятой, затем через западную часть Капитолийской площади к зданию, в котором укрывалось Движение к Свободной Америке. Когда он свернул на Франклин, Ли вскинул руку и воскликнул. Лейтенант хмыкнул.
— Мы воспользовались подсказкой из вашего учебника, сэр. Раз уж эту сраную дверь — ещё раз прошу прощения, сэр — нельзя было взять с фронта, мы решили обойти её с фланга.
К одной стороне дома была приставлена лестница. У основания стены стояли несколько каменщиков в грязных робах. Один всё ещё держал в руках молоток и зубило. Рядом на тротуаре валялись ломы и монтировки вместе с кусками камня и битого кирпича. Они проломили в стене проём, достаточно широкий, чтобы через него мог пройти человек.
— Кто-нибудь уже заходил внутрь? — спросил Ли. Когда лейтенант покачал головой, Ли соскочил с коляски и поспешил к лестнице.
Лейтенант тоже спрыгнул и загородил ему дорогу. Уверенным голосом, который свойственен всем младшим офицерам, решившим поставить на место своё начальство, он произнёс:
— С вашего позволения, сэр, я пойду первым, на случай, если кто-то из ривингтонских людей, — на деле, он использовол другое слово, не люди, — установил там мину или ещё какую адскую машинку.
Ли обдумал его слова и неохотно кивнул. Дело было не в его личном мужестве, а в том долге, который на него возложен.
— Хорошо, лейтенант, ступайте.
Молодой офицер вскарабкался по лестнице и исчез в тёмном проёме. Ли ожидал его со смесью тревоги и нетерпения, пока тот, наконец, не высунул голову.
— Вроде безопасно, сэр, правда, я запнулся о стул, и чуть себе дурную голову не свернул, блин. Можете прихватить с собой фонарь? Тут почти непроглядная тьма.
Солдат бросился в здание военного министерства, выбежал оттуда с фонарем и передал его Ли. Вместе с парой каменщиков этот солдат придержал лестницу, пока Ли по ней взбирался. Тот был одновременно благодарен и оскорблён — юному лейтенанту они такой помощи не предложили. Насколько же дряхлым, по их мнению, он был?