Все, кто находился на площади, дружно качнули головами. Нейт кивнул вместе с остальными. Насколько он сам мог судить, тут точно разгорелась небольшая война. Вероятно, превратиться этой войне в большую мешало лишь то, что ривингтонцам не хватало людей. Но даже от небольшого их числа будет крайне трудно избавиться. Он невольно вспомнил броню, которую Бенни Ланг носил под пятнистой формой. Она остановила пулю Минье; остановит ли пулю из АК-47? Коделл не знал, как это выяснить, но считал подобное вероятным.
Льюис махнул рукой, давая понять, что закончил. Корнелиус Джойнер вернулся в здание суда. Поодиночке и группами народ начал расходиться с площади, разговаривая по пути. Коделл начал что-то говорить Молли. Та его перебила:
— Знаю, что ты мне скажешь, Нейт. И не желаю всё это выслушивать.
Он расставил руки в стороны.
— Но, Молли, это же неправильно. Это…
— С чего это? Я такой же солдат, как и все остальные, разве нет? — Говорила она тихо, но очень настойчиво. — Вы превосходно, бля, знаете это, Господин Нейт Коделл. К тому ж, видать, частично в этом и моя вина… масса Роберт принял очень близко к сердцу ту книгу, что я ему передала. То была и твоя идея, не забыл? Будет совсем неправильно сначала устроить бардак, а потом не помочь его прибрать.
— Но… — Коделл беспомощно пнул грязь. Молли разрушила часть заготовленных им аргументов, но лишь часть. Беда в том, что он не знал безопасных способов изложить вторую часть.
Молли всё сделала за него.
— Видать, ты боишься, что я снова стану шлюхой, — сказала она.
Коделл мог лишь кивнуть. Он почувствовал, как покраснело его лицо. Молли пожала плечами.
— Не могу с уверенностью сказать, что не стану. Но если стану, Нейт, тогда тебе не придётся больше иметь со мной что-то общее, и да будет так. — Она коснулась его руки. — Не хочу, чтобы вот так всё кончалось, ей-богу, не хочу.
— Я тоже не хочу. Просто… ай, блин.
Он снова пнул грязь. Глупо рисковать, подумал он, кто поставит бывшего алкоголика охранять бочку с виски? В принципе, можно, если вы уверены в том, что он изменился. Был ли он уверен в Молли? Он знал, что не был, и знал, что не мог сказать об этом, если не хотел разрушить ту хрупкую связь, что образовалась между ними.
Также он знал, что мог бы шепнуть пару слов капитану Льюису и освободить её от призыва… но и тогда он потерял бы Молли. Он яростно нахмурился, посмотрел сначала на улицу, затем на Молли. Та в ответ сморщила носик.
— Ну, блин, — сказал он.
— Что?
— Я ещё даже не в армии, а уже проиграл сражение.
Рубаха с полосками первого сержанта сидела ладно. Она была потрёпанной, но потрепало её четыре года назад. Коделл надел пару своих обычных брюк и чёрную фетровую шляпу. Выйдя на площадь, он рассмеялся про себя. Его вид не слишком отличался от того, в котором он вернулся с войны. Хотя, если задуматься то, нет, тогда ему не хватало шляпы.
Некоторые из тех, кто вместе с ним пришёл к зданию суда также были одеты в старую форму, некоторые нет. Лишь у пары человек сохранились форменные кепи. Они выглядели разношёрстной бандой, но не более того, вспомнил Коделл, как когда шагали парадным маршем по улицам Ричмонда.
Народ разбился на мелкие группки, обсуждая сражения, в которых им удалось побывать. По площади ходил Джордж Льюис, обмениваясь с ними шутками, и отмечая в списке имён. Не дойдя до Коделла, он в недоумении остановился.
— Не помню, чтобы вы служили в 47-м, сэр.
Генри Плезантс ухмыльнулся ему.
— И не должны помнить, капитан. Я служил в 48-м, 48-м пенсильванском.
Он постучал пальцем по серебряному дубовому листу на погоне Союза, который пришил к клетчатой фланелевой рубашке.
Глаза Льюиса расширились. Он разбирался в северных знаках отличия, пусть они и отличались от тех, какими пользовались в Конфедерации. Он тихо сказал:
— Не имел желания проявить неуважение, подполковник… вы же Плезантс, да? Я о вас наслышан, но сегодня на службу призваны только «Непобедимые Касталии».
— Я не требую себе должности, капитан, равно как и не ищу неприятностей, — сказал Плезантс. — Я с радостью присоединюсь в качестве рядового, если мне позволят. Теперь это и моя страна, а Ли — мой президент, и если кто-то пытается трусливо его убить, как я могу называться мужчиной, если не помогу выследить этих злодеев?