— Ответ, конгрессмен, находится четырьмя годами ранее и до недавнего времени, хранился в секрете. Даже теперь, прежде чем продолжить, я должен потребовать от вас и ваших коллег поклясться не разглашать без моего личного дозволения то, что вы сегодня узнаете.
Большинство законодателей мгновенно согласились. Упрямый Уигфолл произнёс:
— Будь я проклят, если стану покупать кота в мешке.
— Хорошо, сенатор, можете идти; жаль, что потратил ваше время, — вежливо ответил Ли.
Уигфолл смотрел на него, заметил, что Ли был непоколебим, и добавил свою клятву к остальным. Ли с благодарностью кивнул ему и продолжил:
— В начале 1864 года, как вы, должно быть, в курсе, перспективы нашей Конфедерации в войне были плохи. Нас с самого начала превосходили как числом, так и в промышленных мощностях, часть наших земель была захвачена, а север начал находить в Гранте, Шермане и Шеридане тех офицеров, кто сможет с нами покончить.
Даже Уигфолл был вынужден кивнуть; стойкий южанин-бретер помнил, насколько тускло всё тогда выглядело. Луций Квинт Цинциннат Ламар от Миссисипи, недавно вернувшийся в Конгресс, и который был таким же стойким бретером и Патриотом, сказал:
— Явление в тот момент ривингтонцев с их винтовками, всегда казалось мне видимым, даже чудесным, доказательством благоволения божественного Провидения по отношению к Конфедеративным Штатам Америки.
Несколько конгрессменов и сенаторов важно закивали.
— Должен признаться, я и сам какое-то время придерживался таких же взглядов, — сказал Ли. — С некоторого времени я в них разочаровался. Нам действительно оказали благоволение, но ни божественного, ни чудесного свойства. Выслушайте меня, друзья мои; история, которую я расскажу, может показаться невероятной, но заверяю вас, она правдива.
Он поведал законодателям всё, что знал о ривингтонцах и их путешествии сквозь время с целью помочь Югу. Часть его рассказа была основана на речах Андриса Руди, а часть на книгах в помещении, в котором он сейчас находился. Рассказывая, он видел, как Луис Уигфолл становился всё бледнее и бледнее. Это его не удивило; члены ДСА, скорее всего, поведали ему свою версию этого рассказа.
— Как видите, джентльмены, они помогли нам добиться свободы не из уважения к нашим ценностям, а ради того, чтобы мы служили пешками в их собственной игре, — закончил Ли.
Когда он замолчал, комнату наполнила тишина. Наконец, конгрессмен Ламар сказал:
— Вы плетёте… весьма затейливую паутину, господин президент, настолько затейливую, что, надеюсь, это вас не оскорбит, если я скажу, что было бы неплохо увидеть доказательства.
— Я могу представить вам доказательства, ну или, по крайней мере, подтверждение — сказал Джуда Бенджамин. — Я лично слышал многое из сказанного из уст Андриса Руди, равно как и Джефферсон Дэвис и, если не ошибаюсь, Джо Джонстон и Александер Стивенс. — Бенджамин оглядел помещение. — И если только я не глубоко ошибаюсь, джентльмены, кое-кто из вас также это слышал. Мы не так хорошо храним тайны, даже важные тайны, как должны бы.
Поскольку сам Ли не имел никаких проблем с сохранением тайн, он об этом даже не подумал, но судя по выражениям лиц некоторых законодателей, Бенджамин попал в точку. Ли взглянул на Уигфолла. Техасец, практически с вызовом, произнёс:
— Да, я тоже об этом слышал, но не из слухов и россказней. Ривингтонцы рассказали об этом мне и генералу Форресту, хоть их интерпретация событий и существенно отличается от той, что изложил мистер Ли.
— «О дереве судите по плодам его» — как сказано в Библии, — ответил на это Ли. Он махнул рукой на книги, что лежали на всех столах в секретной комнате. — Немногим дано узнать, как их имена отзовутся в истории. Благодаря людям из ДСА, у нас появилась такая возможность. Я взял на себя право подчеркнуть отдельные абзацы в этих книгах; абзацы, которые всё скажут сами за себя. Однако я ни в коей мере не призываю вас относиться к ним как к истине в последней инстанции; вы вольны смотреть всё, что пожелаете, дабы узнать, что в будущем думают о некоторых наших вопросах, которая наша Конфедерация была отчасти основана защищать.
— Вы про ниггеров, да? — спросил Уигфолл. — В итоге, всё сводится к ниггерам.
— В этом, сенатор, никак не могу с вами не согласиться, — сказал Ли, думая при этом, что это один из редких случаев, когда он мог сказать об этом со всей искренностью.
Он отступил назад, давая понять, что сенаторы и конгрессмены могут начинать изучение. Ему вдруг вспомнилась игра в музыкальные стулья, поскольку законодателей оказалось больше, чем стульев. Его мгновенное веселье испарилось так же быстро, как и появилось; точно такое же затруднение на инаугурации вынудило его поднять Мэри на трибуну, после чего он вскорости остался вдовцом.