Капитан Льюис зевнул так, что у него звучно щёлкнула челюсть. Затем он произнёс:
— Если этот Плезантс знает, что делать — а похоже, это так — скажи ему, чтобы приступал. Похоже, это хороший способ избавиться от этого чёртова орудия, а с прочими способами нам не очень везёт.
Когда Коделл отсалютовал, человек за его спиной впервые заговорил:
— Капитан, сержант, одно орудие можно послать на хер. Когда у вас на руках четыре короля, нет смысла поднимать ставку на один дайм.
Коделл развернулся. Он знал этот голос, хоть и не был готов услышать его в здании суда Нэшвилля. Джордж Льюис выскочил из кровати. Он был одет в самодельную капитанскую рубаху, но ниже неё было лишь исподнее. Он вытянулся по стойке «смирно» и отсалютовал.
— Генерал Форрест, сэр!
— Вольно, капитан… и наденьте уже штаны, — добавил Натан Бедфорд Форрест с лёгким смешком. — Я приехал поглядеть, как идут дела по эту сторону этого сраного Ривингтона, рассчитывая, что до сей поры здесь будет спокойно. Похоже, тут намечается оживление. — Он повернулся к Коделлу. — Где этот ваш горный инженер, первый сержант?
— Должен объявиться в любой момент, сэр, — обеспокоенно произнёс Коделл. Затем он поведал, как он, Плезантс и Молли Бин — он не забыл назвать её Мелвином — выдвинулись с пятнадцатиминутным интервалом.
Форрест кивнул.
— Полагаю, лучше вы поступить и не могли. Но если этот инженер поймает пулю… Погодите, он же сказал, что эту работу могут выполнять и другие люди, так?
— Да, но…
Коделл беспомощно развёл руки в стороны. Генри Плезантс был его другом. Молли была намного больше, чем другом. Форрест мог понять его чувства, но этот человек был — должен был быть, по наличию звёзд на погонах — в первую очередь, солдатом. Получив идею, он мог бы теперь продвигать её вместе или без того, кто первым её предложил. Для Коделла люди были важнее идей. Он ждал и переживал, ждал дальше и переживал сильнее.
К трём утра, когда тревоги начинали превращаться в отчаяние, Молли и Плезантс вместе вошли в здание суда. Коделл издал «крик повстанца», чем, вероятно, разбудил половину Нэшвилля. Первым делом он обнял Генри Плезантса, что дало ему право обнять и Молли тоже, но объятия продлились дольше и были они намного более тесными.
— Что, к дьяволу, с вами приключилось? — требовательно спросил он.
— Заблудились, — тихо и робко произнесла Молли. — Моя вина. Я…
— Да срать мне на всё это, — перебил её Бедфорд Форрест. Он недолго помолчал, пока не узнали его самого, или, по крайней мере, его звание, затем спросил:
— Кто из вас Плезантс?
— Я, сэр. — Плезантс оправился и выпрямился. — Рядовой Генри Плезантс, 47-й северокаролинский, в прошлом подполковник Генри Плезантс, 48-й пенсильванский.
— Это правда? — Форрест более пристально и внимательно осмотрел горного инженера. — Решили, что здесь вам больше понравится, да?
— Вроде того, — ответил тот и больше ничего добавлять не стал.
Форрест не стал на него давить; на уме у него было нечто помимо политики.
— Коделл тут сказал мне, что вы решили прорыть подкоп под ту здоровую пушку, что стоит перед вами.
— Я могу подорвать это сраное орудие так высоко, как прикажете, сэр, — весело ответил Плезантс.
— Одно орудие может идти на хер, — повторил Форрест ту же фразу, что говорил Коделлу и Льюису. — Мне нужен этот подкоп, так сильно нужен, что я даже чувствую его вкус, полковник. — Услышав, что к нему обратились по старому званию, Плезантс расцвёл. Капитан Льюис немного помрачнел. Форрест продолжал: — Сколько времени вам понадобится на рытьё?
Взгляд Плезантса ушёл внутрь, губы зашевелились, пока он производил подсчёты. В такой задумчивости он простоял несколько минут. Когда его лицо приобрело прежнее выражение, он ответил:
— Дайте мне людей, инструменты и крепёжную древесину, сколько потребуется — и помпу, если в штольне будет сыро — и я всё сделаю от трёх недель до месяца.
Форрест хлопнул его по спине.
— Вы всё получите, клянусь Богом, — пообещал он. — Также вам будет возвращено старое звание США, и вы поступите на службу в мой штаб, если вас устраивает.
Теперь Джордж Льюис изрядно помрачнел. Плезантс ухмылялся от уха до уха.
— Благодарю, сэр! Наверное, мне всё-таки нужно было голосовать за вас.