В этот момент очередной снаряд взорвался с недолётом, и они оба рухнули на землю.
— Они не пытаются убить нас, Нейт, — сказала Молли.
— Стало бы лучше или хуже, если бы пытались? — поинтересовался он.
Она подумала несколько секунд, затем пожала плечами. Коделл тоже не знал ответа, однако армейская жизнь идёт легче, когда есть ещё о чём поразмыслить, тогда не приходится думать о том, что в течении ближайших нескольких часов тебя могут убить.
Коделл разломил пополам кусок кукурузного хлеба, и передал одну часть Молли. Поев, она завернулась в одеяло и легла.
— Посплю, пока могу… если смогу.
Грохот артиллерийской перестрелки делал эту мысль совсем не очевидной.
Коделлу хотелось, чтобы она была в безопасности в Нэшвилле, но говорить ей об этом казалось бессмысленно, поскольку она не станет его слушать, а если станет, то едва ли сможет вернуться, идя против потока солдат, движущихся в противоположном направлении. Коли на то пошло, он и сам хотел оказаться в безопасности в Нэшвилле, а добиться этого практически невозможно. Он извлёк из кармана рубахи сигару, прикурил её от небольшого походного костерка, выкурил её несколькими быстрыми свирепыми затяжками. Вопреки его надеждам, дым не смог его успокоить. Коделл отбросил жёваный окурок в грязь. К этому моменту Молли удалось достичь успеха в спячке.
Он прилёг рядом с ней, не собираясь засыпать. Но следующее, что он ощутил, как кто-то тряс его за плечо и говорил:
— Идём; пора готовиться.
Он сел, с удивлением заметив бледное небо на востоке. Коделл надел шляпу, взял винтовку и вещмешок. Он переместил из мешка в карманы брюк пару кривых магазинов, дабы их легче было доставать. После этого он был готов настолько, насколько вообще мог быть. Рядом с ним точно так же быстро готовилась Молли.
Пока светало, Коделл мог видеть промоину всё дальше и дальше. Вон стоит капитан Льюис, в последний раз, тщательно прочищая АК-47. А вон… Коделл кивнул сам себе. Можно было догадаться, что Натан Бедфорд Форрест к началу сражения будет стоять в первых рядах.
У входа в туннель, который он предложил и так изо всех сил рыл, стоял Генри Плезантс с куском тлеющего фитиля в руке. Он смотрел на генерала Форреста. Тот смотрел то на небо, но на Плезантса, то опять на небо. Наконец, он одним коротким движением кивнул.
Плезантс наклонился, поднёс фитиль к запалу, что лежал на земле рядом с туннелем. Запал занялся. Плезантс вздохнул и выпрямился. Коделл заметил, что он задержал дыхание. Сколько времени понадобится пламени, чтобы добраться из одного конца туннеля в другой?
Не успел он спросить, как Форрест опередил его:
— Ну, когда уже начнётся?
— Скоро должно, — ответил Плезантс. Над головой провыл конфедератский снаряд, отчего полковнику пришлось говорить громче: — Строго говоря, должно быть прямо…
Не успел он сказать «сейчас», как земля под ногами Коделла дрогнула. Ему и раньше приходилось слышать о землетрясениях, но ещё никогда не доводилось оказаться посреди такого самому. Рёв, сравнимый с пятью десятками ураганов, мгновенно вогнал его в ступор. Он прочёл по губам Форреста: «Твою ж мать!», но из-за эха взрыва не услышал его.
Коделл не знал, был ли он вторым после Форреста, кто выбрался из оврага, однако он был уверен, что видел перед собой не более чем пару человек. Сделав пару-тройку шагов по брустверу, он замер от удивления. Ему никогда не удавалось как следует разглядеть укрепление, под которое прокапывали туннель — выглядывать из бойницы означало подставлять собственное лицо под пулю. Больше никакого бастиона ему рассмотреть не удастся.
— Господь всемогущий, — тихо проговорил он.
Порох, который подтаскивали мешок за мешком, бочку за бочкой, проделал в земле самую большую дыру, какую он когда-либо видел — она была почти пятьдесят метров в длину, пятнадцать метров в ширину, и один Бог знает, сколько в глубину. Вокруг неё валялись ошметки мешков с землей, брёвна разбросанные, словно сухие ветки, погнутые во всех направлениях орудия, и истерзанные тела в пятнистой зелёной форме.
Многие другие, подобно ему, выбравшиеся из окопов Конфедерации, остановились удивлённо и недоверчиво поглазеть. Впереди них повернулся, яростно размахивая, Натан Бедфорд Форрест.
— Вперёд, ублюдки! И лестницы тащите, слышите? У нас нет времени.
Это было правдой. Разрушены были не только орудия бастиона, на мгновение стихли также орудия с бесконечными патронами на фланге, люди за ними замерли, глядя на катастрофу, что постигла их соратников и без сомнений, гадая, не прорыли ли туннель и под их позиции.