Никто не поднял оружие против негра. После продолжительной паузы, Коделл ткнул большим пальцем в сторону Ривингтона.
— Шёл бы ты отсюда.
Негр уставился на него, затем исчез столь же поспешно, сколь и появился.
— Но… этот каф… ниггер только что убил blank… белого, — злобно выплюнул ривингтонец.
— А, ну, заткнись, — разом ответили ему четверо. Один добавил: — Похоже, этот сучонок получил по заслугам, Богом клянусь.
Коделл подумал о том же самом, но произнести это вслух ему не хватало духу. Этот неизвестный продемонстрировал, что с 1861 года Юг и в самом деле изменился.
XIX
Дверь президентского поместья открылась на время очередного, раз в две недели, приёма. Вместе с людьми внутрь залетали мотыльки, но если закрыть дверь, внутри станет душно — вместе с июнем в Ричмонд пришло лето. Ещё больше мотыльков с надеждой билось в оконное стекло, желая спалить себя в пламени газовых ламп.
Роберт Э. Ли вместе с дочерью Мэри стоял посреди прихожей, встречая прибывающих гостей.
— Добрый вечер, сэр, мадам… Как поживаете, сенатор Магоффин?.. И, что же привело вас сюда, господин министр?
Джефферсон Дэвис позволил себе тонкую самоуничижительную улыбку.
— Да просто решил бросить взгляд на то, как этот дом поживает без меня. Похоже, дела идут вполне неплохо.
— Я также припоминаю, что ты выразил некоторый интерес к последним сплетням, — произнесла Варина Дэвис с огоньком в глазах.
— Я? — Дэвис взглянул на Ли. — Господин президент, отдаю себя на вашу милость. Вы можете представить, чтобы я делал подобные абсурдные заявления?
— Нет, но тогда я также не могу представить, что ваша дражайшая супруга лжёт, — ответил Ли.
— Я и не знал, что вы дипломат, — воскликнул Джеффесон Дэвис, в то время как кремового цвета плечи Варины тряслись от веселья. Бывший президент продолжал: — Прояви вы сей талант пораньше, я бы отправил вас в Европу заместо Мейсона и Слайделла.
— В таком случае, сэр, я рад, что сумел утаить этот огонь под корзиной, — сказал Ли, чем вызвал небольшой смешок со стороны Дэвиса и гораздо более громкий смех со стороны его жены.
— Вы оба выглядите счастливее, переехав из этого дома, — сказала Мэри Ли.
— Счастливее? — Джефферсон Дэвис с грустью обдумал её слова, затем покачал головой. — Пожалуй, нет. Скорее, проще, поскольку груз ответственности отныне лежит на широких и способных плечах вашего батюшки.
— А весь вес жажды теперь висит на моём узком иссушенном горле, — заявила Варина Дэвис. — С вашего позволения, джентльмены, Мэри, я намерена совершить рейд на чашу с пуншем. — Её бордовые юбки, жёсткие от кринолина, шуршали вокруг неё, когда она величественно плыла к столу с закусками, установленному у дальней стены комнаты. Поклонившись напоследок, Дэвис проследовал за супругой.
Когда он оказался за пределами слышимости, Ли сказал:
— Пусть утверждает, что захочет, моя дорогая Мэри — я убеждён, ты права. Такого легкого шага у него я не видел со времен Вест-Пойнта.
Когда поток гостей стих, Ли потребовал себе бокал пунша и направился сквозь толпу, прислушиваясь. Именно это он считал самым ценным в приёмах — так он узнавал, о чём думал Ричмонд, ну или, по крайней мере, о чём говорил, чего иными путями он получить бы не смог.
Этим вечером умы граждан занимали две темы: недавняя сдача в плен последних бунтовщиков из Движения к Свободной Америке в Северной Каролине, и продолжающиеся дебаты в Конгрессе по законопроекту, который ослабит рабство. К Ли приблизился дородный преуспевающего вида мужчина и произнёс:
— Вы посудите, сэр! Ежели мы намерены отпустить своих ниггеров, зачем нам было лить столько крови и отделяться от Янкидома? Мы можем с тем же успехом воссоединиться с Соединёнными Штатами, как и освободить рабов.
— Боюсь, не могу с вами согласиться, сэр, — ответил Ли. — Кровь мы проливали для того, чтобы устанавливать те правила, какие выберем сами, вместо того, чтобы другие части США, избравшие для себя порядки, отличные от наших, и которые наслаждались своим численным перевесом над нами, насаждали нам своё регулирование.