— Буду не против, если так, — согласился Коделл. — Правда, зайду я не для того, чтобы поесть. Хочу, чтобы Генри был моим свидетелем на свадьбе.
Захваченная врасплох, Молли охнула и прижалась к нему. Израиль улыбнулся, глядя на них с дальнего берега.
— Эт' хорошо, — сказал он. — Масса Генри постоянно г'рит, какие вы счастливые, поэтому он будет рад вам помочь.
— Не говори ему пока, — предупредил его Коделл. — Сам хочу сказать.
— Ни словечка ни скажу, — пообещал Израиль. — Мисс Молли, масса Генри без конца говорит, как же ваш братишка, или кузен, не помню точно, кто, Мелвин сильно на вас похожий. Он будет на вашей свадьбе?
— Я… не думаю, — ответила Молли после недолгих раздумий. — Как бои закончились, не думаю, что Мелвин ещё появится в этих местах.
— Он типа странник такой, да? — сказал Израиль. — Бывают такие люди. Хотя, плохо дело, что его не будет на вашей свадьбе.
— Мы без него справимся.
Молли вновь прижалась к Нейту. Они пошли дальше вдоль ручья. Прощальный взмах руки Израиля был прерван очередной поклёвкой. Коделл ему слегка завидовал; ему-то никогда не удавалось так быстро удить рыбу из Стоуни Крик.
Молли что-то сказала. Задумавшись о рыбе, Коделл не расслышал.
— Что, прости?
— Говорю, похоже, всё пройдёт как надо. Раз уж ты завёл речь о приглашении свидетеля и всём таком, значит, свадьбе и, правда, быть.
— Лучше бы и ей, и вправду, быть.
Он приобнял её за талию, прижал к себе и поцеловал. Израиль, без сомнений, следил за ними с того берега. Коделлу не было до того никакого дела.
Торчащий кверху воротник Коделла цеплялся за бороду и колол. Он чувствовал лёгкое удушение; он не привык к тугому галстуку. Он подозревал, что ему было бы трудно дышать даже без чёрного шёлкового галстука — мало кто оставался спокоен в день своей свадьбы. Застоявшийся душный воздух в баптистской церкви оправдывал обильную потливость.
Коделл пытался убедить себя, что это глупо — он в бой ходил с меньшим трепетом в душе, нежели сейчас. Однако во рту у него пересохло.
Бен Дрейк отлично справлялся со свадебной церемонией. Громогласным голосом священник произнёс:
— Если у кого-то есть веские причины, почему этот брак не должен быть заключён, пускай говорит или молчит до скончания веков.
Коделл напрягся. Священник произносил эти слова на каждой свадьбе. Но сейчас, кое-кто знал кем, и чем была Молли. Он не считал, что кто-нибудь затаил злобу в их адрес, но… Необходимая пауза истекла. Никто не заговорил. Церемония продолжалась. Коделл слегка расслабился.
Чересчур торопливо, хотя, возможно, показалось, Дрейк повернулся к Коделлу:
— Согласен ли ты, Натаниэль, взять эту женщину Молли, в свои законные супруги, владеть и содержать, любить и лелеять её, пока смерть не разлучит вас?
— Согласен.
Раньше Коделлу удавалось перекричать полный класс детей. Теперь же он не был уверен, что его услышал стоявший позади Генри Плезантс, ослепительный в полной полковничьей форме — конфедератской, хотя он грозился оскандалить всех, надев синюю. Плезантс просиял — вероятно, Коделл говорил достаточно громко. Он попробовал улыбнуться. Получилось.
— Согласна ли ты, Молли, взять этого мужчину, Натаниэля, в законные мужья, владеть и содержать, любить и лелеять его и подчиняться ему, пока смерть не разлучит вас?
Из-под вуали раздался чёткий голос Молли:
— Согласна.
— Таким образом, именем Господа и закона штата Северная Каролина я объявляю вас мужем и женой. — Бен Дрейк улыбнулся. — Поцелуй жену, Нейт.
Коделл неуклюже сдвинул прозрачную вуаль. Поцелуй вышел приличественно целомудренный. В третьем ряду скамеек начала всхлипывать Барбара Биссет. Его домохозяйка рыдала по любому поводу, либо вовсе без оных. В этот раз она оказалась не одна такая. К тому моменту, как Нейт и Молли прошли от алтаря к выходу из церкви, глаза протирала уже половина женщин, присутствовавших на церемонии. Коделл гадал, зачем они так делают. Свадьба считается самым счастливым событием, однако кто-нибудь постоянно вынимал крошечные кружевные платки.
Они с Молли стояли у выхода, пока мимо проходили их друзья. Насколько он мог помнить, ему ещё никогда не доводилось за такой короткий срок пожать столько мужских рук и обнять столько женщин.
— Прекрасная свадьба, просто прекрасная, — проговорила Барбара Биссет, прижимая его к своей объёмистой груди. И тут же снова ударилась в слёзы.