Вскоре вернулся застрельщик в изодранной форме.
— Впереди синепузые, спешенная кавалерия, — выдохнул он.
— Рота, к бою! — скомандовал капитан Льюис.
Коделл скинул винтовку с плеча и передёрнул затвор.
— Не забываем, рычаг на два щелчка, — выкрикнул он. — Не растратьте все патроны попусту.
— Два щелчка, — эхом повторили сержанты.
Полк подошёл ближе к месту перестрелки. Вернулся ещё один застрельщик, он шатался, ругался, с левой руки у него капала кровь.
— Где Фоулер? — спросил он.
Несколько человек указали в сторону телеги помощника хирурга. Не переставая ругаться, раненый двинулся в арьергард колонны. В животе Коделла всё сжалось. Сколько ещё народу надышится хлороформом и ляжет под нож — или под хирургическую пилу — до конца этого дня? И не окажется ли среди них он сам?
Появились ещё два застрельщика. Они не были ранены; они лыбились от уха до уха и волокли с собой угрюмого янки, чьи жёлтые шевроны говорили о том, что это кавалерийский капрал. К нему подошёл уже спешившийся полковник Фарибо.
— Подразделение? — спросил он.
— Пятый нью-йоркский кавалерийский полк, — с лёгкостью ответил пленный. В его голосе явно слышался городской говор.
Он перевёл взгляд со своих пленителей на остальной 47-й северокаролинский.
— Гляжу, у вас тут у всех винтовки новые? Так думал, тут полбригады собралось, а не тонкая цепочка застрельщиков.
Услышав это, бойцы из Каролины завыли словно волки.
— Отведите его к генералу Гету для дальнейшего допроса, — приказал полковник Фарибо бойцам, что захватили ньюйоркца. Те увели его прочь.
Полковник продолжил:
— Рота I, вперёд, на подмогу застрельщикам. Остальным ротам, построиться в боевую линию.
Развернув знамя, бойцы роты I двинулись по Оранж-Планк-Роуд в направлении сражения. Весь полк, рота за ротой, сворачивал с дороги в Глушь. Непобедимые Касталии находились ближе к центру цепи, и поэтому, ближе к дороге. Внезапно Коделл осознал, что здесь не было места для забавных парадных манёвров. Тут даже ровно держать строй практически нереально.
— Вперёд! — приказал он тем немногим, кто находился в прямой видимости.
«Вперёд» означало плющ, цепляющийся за щиколотки подобно змеям, и бьющие по лицу и рукам ветки. Пройдя сто метров, он трижды упал. Затем над головой просвистела пуля и врезалась в дерево в полутора метрах от него. Коделл упал на землю и пополз через кусты на животе.
Раздался ещё один выстрел, за ним ещё один. Пули разрывали подлесок в поисках сержанта. У кавалеристов федералов имелись собственные самозарядные винтовки. Хоть это и не АК-47, но тоже неприятная штука. Коделл вгляделся в заросли, выискивая янки, которые пытались его убить.
Синей формы он не заметил — это парень прятался, будто индеец. Однако чёрный пороховой дым после каждого выстрела он скрыть не мог. Тот тянулся из зарослей ежевики. Осторожно, дабы не выдать собственную позицию, Коделл прижал приклад к плечу и дважды выстрелил.
Ему удалось спугнуть эту птичку. Ежевичные кусты затрещали, когда федерал попытался отыскать более надёжное укрытие. На секунду в прицеле Коделла появилась синяя форма. Он выстрелил. Янки вскрикнул. Коделл выстрелил ещё раз. Крик прекратился, оборвался, словно обрезанный ножом. Коделл бросился через кусты, туда, где прятался убитый янки.
Стрельба слышалась уже повсюду, нарастая с каждой минутой, по мере того, как всё больше конфедератов заходили в лес и сталкивались с ожидавшими их федералами. Как и всегда, благодаря семизарядным карабинам Спенсера, огневая мощь спешившихся кавалеристов превосходила их реальную численность. Однако на этот раз 47-й северокаролинский мог сражаться с ними на равных и даже более того. Это было головокружительное ощущение. Как и то, что янки отступали.
Отходили они неохотно. Среди запутанных зарослей Глуши, несколько решительных бойцов, спрятавшихся за поваленным стволом или в русле иссохшего ручья, могли дать серьёзный отпор наступающим.
Свидетельством такого сопротивления стал труп застрельщика с простреленной головой, через которого пришлось перебираться Коделлу.
— Ложись, блядь, — прорычал ему живой конфедерат. — Тут тебе не игрушки.
Он указал на скопление молодых дубов.
— Там этих гадов, как минимум, трое и никуда они не уйдут.