Глушь не была похожа ни на одно поле битвы, что ему прежде доводилось видеть. При Геттисберге перед ним развернулась широкая панорама войны. Когда 47-й северокаролинский присоединился к броску на центр позиций федералов, Коделл видел каждую винтовку, каждый осколок, что рвали на куски его однополчан. Здесь же он едва ли видел пару своих товарищей, не говоря уж о янки, которые делали всё возможное, чтобы их убить. Он знал лишь то, что конфедераты по-прежнему шли на восток, а это означало, что противник отступал.
Конфедераты парами и тройками перебежали через узкую дорогу. Пули янки взбивали пыль под их ногами и вывели из строя не одного человека, однако, вскоре спешившиеся кавалеристы вновь были вынуждены отступить — они уступали не только в численности живой силы, но и в огневой мощи. Коделл гадал, была ли это та самая Брок-Роуд, о которой говорил капитан Льюис. Самому ему не казалось, что они уже прошли три мили от Паркерс Стор, но, находясь среди зарослей, уверенно утверждать он не мог.
Вскоре, чуть дальше по Брок-Роуд до него донёсся крик офицера:
— Давай, мужики, пошевеливайся! Зададим сраным янки жару!
Повсюду раздались «крики повстанца». Коделл делал всё, чтобы продолжать движение. Он протянул руку, чтобы поправить шляпу, и понял, что потерял её по дороге. Видимо, она зацепилась за ветку или куст, а он даже не заметил.
Где-то севернее слышалась ожесточённая перестрелка. Значит, II корпус Юэлла сцепился с федералами у Оранж-Тёрнпайк. Он ненадолго остановился, чтобы пожелать своим товарищам удачи. Над головой просвистела пуля, и ему пришлось сосредоточиться на собственном бое.
Впереди раздались радостные крики. Коделл задумался, что стало их причиной; эта битва совсем не отличалась от того, какой она должна быть — сбивающей с толку, волнующей и ужасающей одновременно. Вдруг, без предупреждения, он заметил, что вышел из зарослей и находится посреди грязной дороги, которая ещё совсем недавно была плотно загружена; грязной дороги, которая, судя по положению солнца, вела на север, а не на восток.
— Это Брок-Роуд! — выкрикнул ему прямо в ухо первый лейтенант из другого полка. — Мы разбили федералов у перекрёстка и окружили тех, кто уже прошёл дальше.
Коделлу, в какой-то момент, тоже захотелось закричать. Но, когда он сказал:
— Господи Иисусе, — у него вышел лишь шёпот.
Он повернулся к лейтенанту.
— Значит, сейчас они попрут на нас сразу и с севера и с юга?
Глаза лейтенанта стали шире. Он кивнул. Теперь уже Коделл заорал насколько возможно громко:
— Завалим дорогу ветками, пнями, камнями, всем, что, есть. Сюда прёт толпа янки, готовим укрытия.
Конфедераты работали как одержимые. Атака укреплённых позиций федералов при Геттисберге объяснила им, насколько важны полевые укрепления, и неважно, как быстро они построены. Коделл вытаскивал поваленные стволы деревьев на дорогу, чтобы перекрыть её. По ту сторону баррикады на Оранж-Планк-Роуд, другие солдаты возводили бруствер, направленный на юг. Остальные строили баррикады вдоль Оранж-Планк восточнее Брок-Роуд.
Первый лейтенант, по всей видимости, был здесь самым старшим офицером.
— С западной стороны тоже надо, — сказал он. — Если янки не пройдут через нас, будут пытаться обойти. Им нужно будет воссоединяться, иначе мы перемелем их по частям.
Он схватил двух бойцов за мундиры.
— Возвращайтесь и скажите, пусть передадут нам все магазины, что есть. Они нам понадобятся.
Рядовые убежали прочь. Коделл позавидовал им. Этим утром он уже повидал свою часть битвы. Останься он здесь, то увидит гораздо больше, чем ему предназначено. Он забился за самый толстый ствол, какой смог найти и принялся ждать.
Ждать пришлось недолго. На Брок-Роуд появился конный разъезд янки и выехал прямо на брустверы. Едва увидев южан, они остановились в явном смятении.
Первый лейтенант выкрикнул:
— Опоздали, янки! Опоздали!
Наездники — судя по вычурным попонам, среди них оказалось несколько офицеров — тронулись вперёд, на этот раз очень медленно, с целью рассмотреть, что же именно нагромоздили конфедераты и сколько человек там прячется. Коделл прицелился в того, что ехал впереди, судя по седым волосам, этот человек был самым старшим по званию. Дистанция была немаленькой, почти четверть мили, но попытаться стоило. Он положил ствол винтовки на дерево, набрал воздуха в грудь, выдохнул и нажал на спусковой крючок.