Конфедераты их остановили. Молли Бин была права, думал Коделл, не переставая стрелять — пальба из винтовки по настолько плотному строю — это преступление. Однако и себе в правоте он не отказывал, поскольку это было вынужденное преступление, которым он спасал собственную жизнь. Северяне падали, словно кегли. Однако на их место вставали и вставали всё новые, до тех пор, пока они уже не могли идти навстречу собственной гибели, разворачивались и убегали.
Видя, как они бегут, Коделл и его товарищи поднялись и устало закричали. По их сторону баррикады на земле тоже лежало немало убитых и раненых, пускай янки так и не смогли добраться до укрепления. Бойцы оказывали раненым ту помощь, какую могли, и отправили в тыл тех, кто был способен передвигаться самостоятельно. Санитары, некоторые из которых, как и их противники со стороны федералов, носили зелёные пояса, притащили носилки, чтобы эвакуировать тех, кто получил слишком серьёзные ранения.
В паре сотен метров южнее баррикады начался небольшой пожар. Вскоре он добрался до лежавшего федерала. Секунду спустя начали взрываться его патроны, «хлоп-хлоп-хлоп», будто жареные кукурузные зёрна. Раненые отчаянно корчились, пытаясь отползти от приближающегося огня.
Несколько конфедератов перебрались через сваленные брёвна, ограждения и камни, чтобы спасти янки от пожара. Однако мгновением позже они перебрались обратно, завидев приближающийся с развёрнутыми знамёнами очередной полк федералов.
Винтовка Коделла в его руках нагрелась. Он стрелял по людям в синих мундирах весь день, казалось, даже целую вечность. Сквозь листья и дым он взглянул на солнце. Оно понемногу клонилось к западу. Вскоре опустится ночь и бой прекратится, словно его и не было.
После того, как баррикаду пытались взять штурмом три полка подряд, вся дорога перед ней была усеяна трупами. С их стороны раздавались редкие выстрелы — это стреляли легкораненые, спрятавшись за телами своих товарищей. Теперь, тела убитых и раненых неизбежно нарушали правильность рядов наступавших федералов. И всё же, они продолжали наступать. Коделл со своими однополчанами вновь принялись учить их, на что способны новые винтовки.
Жуткие примеры этого лежали прямо перед глазами федералов. Наступали они не с тем воодушевлением, как их предшественники. Когда в голове колонны начали падать люди, те, что шли позади, задумались. Сквозь вопли раненых Коделл слышал крики офицеров, требовавших от своих бойцов продолжать наступать, несмотря на истребляющую стрельбу впереди.
Затем, перекрывая крики и вопли, с южной стороны послышалась плотная стрельба. Федералы на Брок-Роуд начали встревожено оглядываться. Даже офицеры, в какой-то момент, перестали их подгонять.
Коделл нахмурился. Пока он устало размышлял, где это завязался новый бой, Молли Бин пихнула его в плечо и закричала:
— Лонгстрит!
— Лонгстрит, — повторил он это имя без каких-либо эмоций. Затем в его голове вспыхнула молния.
— Лонгстрит! — закричал он.
Если боевой конь генерала Ли сумел рассечь корпус федералов с юга, а Э. П. Хилл продолжал мешать им идти на север, значит, федералы в ещё большей беде, чем могло показаться сначала.
Они и сами это понимали. Они отступили назад, за пределы эффективной стрельбы. Однако тут же снова бросились вперёд. В этот раз офицерам не требовалось понукать своих бойцов. Они знали, что их корпус выживет, только если они прорвутся через баррикаду.
— Бей по ногам! — приказал Коделл, видя, как на баррикаду стремительно неслась синяя волна.
Как в предыдущие три раза, конфедераты сдержали натиск. Ни один янки не сумел подобраться к этой монолитной стене ближе, чем на пятьдесят метров и уцелеть. Капитаны и лейтенанты, что вели своих людей в эту атаку, пали смертью храбрых впереди своих солдат. Как и большинство военных по обе стороны войны, простые солдаты брали пример со своих офицеров. Без их примера большинство из тех, кто ещё мог, отступили назад в, по крайней мере, временную безопасность.
Пара солдат в синих мундирах встали на месте с поднятыми руками.
— Э, повстанчики! Не стреляй! — выкрикнул один, чей северный выговор резанул Коделлу по ушам. — Мы ваши.