— Как будем действовать у Оранж-Тёрнпайк?
— Навалимся на них вдоль всей Германна-Форд-Роуд — они там ещё не знают про наши винтовки, совсем, — ответил Фарибо, и пара солдат вскрикнула от радости. Однако полковник поднял руку.
— Похоже, янки собрали на росчисти вокруг Уалйдернесс-Таверн всю артиллерию мира. Генерал Юэлл попытался взять высоту штурмом, но их орудия загнали его обратно в леса.
Солдатские разговоры, порой, звучали на удивление бескровно. Коделлу не требовалось каких-либо кровавых подробностей, дабы представить град снарядов, ядер и картечи, что встретил наступающих конфедератов, или разорванные и переломанные тела, что остались после такой бомбардировки. Днём он уже слышал грохот крупнокалиберных орудий. Теперь ему стали понятны причины той канонады.
— А что они намерены там делать, полковник? — спросил Отис Мэсси.
— Этого я вам сказать не могу, Отис, поскольку не знаю, — сказал Фарибо. — Но я бы не переживал. Полагаю, генерал Ли что-нибудь придумает.
— Считаю, вы правы, полковник, — сказал Отис.
Коделл тоже так считал. Ли всегда что-нибудь придумывал. 47-й северокаролинский присоединился к армии Северной Вирджинии после Чанселорсвилля, однако он был в курсе, как Ли разделил собственные численно уступающие врагу войска, затем разделил ещё раз, обрушился на фланги Джо Хукера и с позором прогнал его обратно за Рапидан. Никакая артиллерия в мире не сумеет сдержать человека, у которого хватает духу проворачивать подобные планы. Коделл в этом нисколько не сомневался.
— Не желаете остаться на ночь здесь, полковник? — спросил он. — Местечко не сказать, что гостеприимное, но иного у нас и нет.
Смех Фарибо прозвучал, скорее устало, нежели весело.
— Благодарю, первый сержант, но перед сном мне ещё есть, чем заняться. Если я намерен завтра вести полк, мне необходимо знать, где собрались мои люди и дать им знать, что мне от них нужно. Пока я нашёл не более четверти от них. Полагаю, этим я и буду занят весь вечер.
— Так точно, сэр, — сказал Коделл.
Сам он считал, что Фарибо этой ночью вообще не удастся поспать, особенно, если он собирается установить точное расположение 47-го северокаролинского в зарослях Глуши. Он был уверен, что Фарибо и сам об этом знал. Именно в этом и заключалась служба полковника, если он хотел, чтобы всё было сделано правильно, а Фарибо этого хотел.
— Пусть завтра, как и сегодня, нам сопутствует удача, и да храни вас всех Господь в предстоящей битве, — сказал Фарибо и уковылял в лес. Вскоре внезапные звуки перестрелок и бесконечные стоны раненых заглушили его шаги.
— Он толковый полковник, — заметила Молли Бин.
— Я тоже об этом подумал, — сказал Коделл, вставляя на место затворную раму винтовки. — Он сперва заботится о людях, а уже потом — о себе.
Говорил он так, словно преподавал урок школьникам; ему хотелось, чтобы Отис Мэсси прислушался к его словам. Хоть под командованием капрала было меньше людей, чем у полковника, о них ему тоже следовало заботиться. Но, если Мэсси и обратил на это внимание, виду он не подал.
Вздох Коделла превратился в зевок. Он развернул одеяло, укутался в него и заснул у костра.
Утром его разбудила барабанная дробь, вернее, так ему казалось, пока он не осознал, где находится. Треск был не стуком палочек по барабану, но стрельбой, выстрелы звучали гораздо чаще, чем мог выстукивать даже самый быстрый барабанщик. Бой уже возобновился, хотя солнце ещё не взошло.
Греть воду для сушеной еды времени не было. Коделл проглотил парочку сухарей янки. Он щёлкнул переключателем АК-47, снимая его с предохранителя, щёлкнул ещё раз, переводя на режим стрельбы одиночными. Рядовой, что стоял на часах на прогалине разбудил остальных бойцов, которые были слишком измотаны, чтобы их поднял шум идущего поблизости боя.
— Тут нет ни одного офицера, — сказал Коделл.
В этом не было ничего нового; после третьего дня битвы при Геттисберге тремя ротами из десяти 47-го полка командовали сержанты. Тем не менее, он продолжил:
— Не забываем, что янки измотаны сильнее нас, потому как мы им вчера устроили хорошую трёпку. Давайте с ними покончим.
Один за другим конфедераты перебрались через грубую баррикаду из брёвен, земли и камней, которую они защищали днём ранее. Они построились в линию, хоть и не плац-парадного вида, а такого, что получается в полумраке пересечённой, сильно заросшей местности.
Неподалёку послышался винтовочный выстрел. «Спрингфилд». Коделл запрятался поглубже в подлесок, который ещё совсем недавно костерил последними словами. Он начал пробираться вперёд. Ветки и шипы цеплялись за одежду, словно детские ручонки.