Коделл сотоварищи принялись обстреливать их и расчёты других пяти орудий, что формировали эту батарею.
— Цельтесь, как следует, — сказал сержант застрельщикам.
Они прятались за крепкими стволами деревьев, которые не столько защищали их, сколько давали укрытие.
— Не нужно их перебить, надо только потрепать.
Один канонир упал, за ним другой. Коделл продолжал спокойно стрелять. От пушки отпал ещё один солдат. Через несколько секунд упал заряжающий, что бежал к стволу с куском смоченной губки. Раненых и убитых заменяли другие. Вскоре и они начали падать.
Хоть конфедераты и стреляли из укрытия, пламя из стволов вскоре выдало их позицию. Кто-то указал на сливовые заросли. Артиллеристы ухватились за лафет «Наполеона» и принялись разворачивать двенадцатифунтовое орудие в сторону зарослей. Даже с расстояния почти в километр, ствол орудия шириной в 11,5 сантиметров показался Коделлу гигантской смертоносной пещерой.
— Вышибай расчёт! — выкрикнул он.
Впрочем, нужды в этом не было, поскольку застрельщики уже начали бить по канонирам. То ли капрал, то ли сержант, что стоял позади «Наполеона» и руководил наводкой, схватился за лицо и опрокинулся навзничь. Упал, схватившись за ногу, заряжающий. Другой боец схватил палку с губкой и занял его место.
Латунный ствол плюнул огнём и плотным облаком белого дыма. Со звуком, похожим на хлопок ладоней великана, ядро разломило дерево метрах в шести от Коделла. Артиллеристы повторили всю процедуру ещё раз. Не успели они выстрелить снова, как пали ещё двое. На этот раз они выбрали разрывной снаряд.
— Рука! — завыл один застрельщик.
Артиллеристы флегматично выполняли поставленную задачу. Когда ранило ещё одного, его заменил возница передка орудия.
В роще разорвалось очередное ядро. В ствол дерева, за которым прятался Коделл, впились осколки. Он снарядил магазин патронами, надеясь, что следующий снаряд окажется бракованным. К сожалению, у канониров федералов взрыватели оказались надёжнее, чем у их противников-южан.
Однако больше снарядов не прилетело. Поредевшие орудийные расчёты выстрелили ещё пару раз, затем бросились цеплять орудия к передкам. Некоторые достали пистолеты и принялись стрелять. Возницы понукали свои упряжки.
Четыре орудия батареи сумели уйти. Когда на оставшиеся два с юго-востока набросились повстанцы, Коделл облегчённо выкрикнул. Одним из тех орудий оказался тот самый «Наполеон», что пытался выбить из рощи сержанта и его товарищей.
— Полезное дело сделали, парни! — крикнул он своим застрельщикам. — Заняли их до тех пор, пока бежать не стало слишком поздно.
Вдоль путей Оранж-Александрийской железной дороги на север и восток отступала пехота янки. Чернокожие солдаты не драпали подобно напуганной толпе, но и упорства, показанного тем же днём ранее, они не демонстрировали. Против винтовок конфедератов они оставляли только больше убитых.
Коделл отправил наряд к ручью неподалёку. Он не ел до их возвращения — хотелось вскипятить воду для сушёных пайков. Большая часть Непобедимых Касталии никого ждать не стала. Основательно порывшись в вещмешках чернокожих, с которыми они сражались, им досталось немало сухарей и солонины из свинины. Ночной воздух вокруг костров вскоре наполнился терпким ароматом варящегося кофе. Несколько конфедератов разжились новыми синими брюками или новыми ботинками — всё это было собрано на поле боя.
— Ниггеров в поход разве что хлебопечками не нагрузили, — сказал Руфус Дэниэл.
Сам он тоже разжился новыми брюками.
— Ниггеры, — сказал Отис Мэсси и сплюнул. — Вооружённые ниггеры. Вот чего желают нам янки — вооружённых ниггеров по всему югу.
Услышавшие эти слова солдаты разразились ворчанием согласия. Дэмпси Эр произнёс:
— Слыхал, янки выдали им оружие. Но если дать человеку оружие, это ещё не значит, что он будет сражаться. С роду бы не подумал, что если дать ниггеру оружие, он будет биться, как и все остальные.
— Они слишком тупые, чтоб понять, когда их поимели, — сказал рядовой по имени Уильям Уинстед.
Многие закивали, но Коделл на это сказал:
— Тебя не было с нами при Геттисберге, Билл. Они видели, что мы устроили их застрельщикам и не могли не понимать, что идут прямиком в мясорубку. Но, как и мы, они продолжали идти. Кто-нибудь скажет против того, что они сражались как солдаты?