— Удачи вам, господин Руди.
— Благодарю, генерал. Пусть наша встреча будет уже завтра, в Вашингтоне.
Руди коснулся пальцем поля своей пятнистой панамы и поспешил прочь. Ли наблюдал за ним, пока тот не скрылся из вида. Какие бы жестокие принципы он ни исповедовал, желания у него были правильные.
— Цепляй как следует, Нейт, — сказал Элси Хопкинс.
Коделл убедился, что клочок бумаги крепко держался на рубашке Хопкинса. Когда он отступил, рядовой добавил:
— И спасибо, что написал.
— Будем надеяться, что оно тебе не пригодится, Элси, — сказал Коделл.
Этим вечером он уже записал имена и названия городов и округов для нескольких солдат. Если они погибнут при штурме укреплений — что было весьма вероятно — их родные со временем узнают, что эти солдаты пали в бою. Поэтому он попросил Эдвина Пауэлла прикрепить к своей рубахе бумажку со своим собственным именем.
Он заметил, как Молли Бин проверяла винтовку при свете костра. Сержант знал, что у неё были сложности с грамотой; время от времени он пытался обучить её по букварю. Но, когда он спросил, не желает ли она, чтобы он записал и её имя, та покачала головой.
— Единственные, кому не похер живая я или мёртвая, все здесь, в этой роте.
От костра к костру ходил капитан Льюис.
— Строиться, — тихо говорил он. — Пора.
О сборе конфедератов не объявляли ни барабаны ни горны, дабы федералы не прознали о намерениях Ли.
Когда Коделл подошёл к полосе, на которой янки вырубили все деревья, небо было серым и пасмурным. На фоне сгущающейся ночи расположенные на возвышенности форты и окопы федералов, выглядели ещё темнее. Коделл был рад тому, что никакая луна предательски не светила, выдавая его товарищей тем «синим», что высматривали противника при помощи биноклей и подзорных труб.
— Выдвигаемся как застрельщики, — сказал капитан Льюис. — Так артиллерия не так сильно нас потреплет, а винтовки помогут выбить их из окопов, когда мы до них доберемся. Благослови вас всех Господь и пусть вы все доберетесь живыми.
— И вас тож, капитан, — ответили ему несколько солдат.
Коделл вслух ничего говорить не стал, но подумал то же самое.
Льюис поднес часы к лицу, подождал, и махнул рукой вперёд. Коделл и остальные настоящие застрельщики роты вышли в первые ряды. Он чувствовал себя ужасно беззащитным перед орудиями янки, словно шёл в атаку голым. Каждый раз, когда под ногами шуршали сухие листья, или ломалась ветка, он вздрагивал.
Словно тени, конфедераты выдвинулись вперёд по всей линии. Невозможно, чтобы федералы их не заметили, не слышали топот их ног по земле. Но один осторожный шаг за другим, и Коделл всё ближе подходил к укреплениям противника, и не было ни единого признака того, что хоть кто-нибудь заметил приближение его самого и его товарищей.
Земля была настолько неровной, что об удержании плотного строя не могло быть и речи, даже днём. Федералы побросали на земле срубленные стволы деревьев. Коделлу приходилось постоянно уклоняться, он несколько раз упал, когда за него цеплялась незамеченная ветка.
Ему удалось преодолеть где-то треть пути, когда федералы очнулись. В их рядах забили барабаны, выстукивая ту же самую длинную дробь, что призывала к бою конфедератов. Форт Стивенс осветился вспышкой из амбразуры, раздался грохот, намного более громкий, чем Коделлу приходилось слышать, ночную тишь разорвал визг снаряда и тот упал где-то позади Коделла. С той же стороны раздались человеческие крики. Раздался ещё один выстрел, за ним ещё и ещё, поскольку из форта начали бить все восьмидюймовые гаубицы и тридцатифунтовые орудия Паррота.
По всей основной линии окопов федералов на стрелковых позициях вспыхнули яркие искры. Они напомнили Коделлу столь любимых им светлячков. Больше он о светлячках в таком ключе думать не будет. И всё же, дозоры, стрелявшие в ночи с расстояния почти в километр, могли рассчитывать только на удачу.
Со стороны Форта Стивенс вновь послышались взрывы. В этот раз не все из них аккомпанировали грохоту осадных орудий — некоторые звучали как упавшие снаряды, а не выстрелы из пушек. Но полевая артиллерия Ли только-только вступала в бой. Чтобы дотянуться до фортов, ей приходилось выдвигаться вместе с пехотой.
Что бы это ни были за взрывы, они прервали размеренный огонь артиллерии федералов, с каким Коделл уже сталкивался на окраинах Билтона. И слава Богу — каждый не упавший снаряд означал ещё одного выжившего южанина.
Часть вспышек из окопов янки была направлена не на наступавших конфедератов, а друг на друга, ну или, по крайней мере, в пространство между двумя линиями. Не успел Коделл подумать об этом, как его догадка была подтверждена стрёкотом АК-47. Каким-то образом Ли удалось подвести людей к окопам федералов ещё до начала основного штурма. Коделл подумал, что эти передовые разведчики, возможно, были ответственны за беспорядок, царивший среди федеральных артиллеристов. Он надеялся, что это именно так.