Сержант шагал навстречу ожидавшим его федералам. То там, то тут солдаты в первых рядах повстанцев начинали стрелять. Он понимал, что всё это, возможно, пустая трата патронов, но иногда требовалось отвечать врагу, который пытался тебя укокошить.
Ему оставалось преодолеть пару сотен метров завалов из поваленных деревьев, что защищали окопы впереди, когда со стороны Форта Стивенс прилетел заряд картечи. Коделл бросился на землю, как только услышал смертоносный свист свинцовых шариков. Стрельба картечью из «Наполеона» сама по себе смертельна. Стрельба картечью из восьмидюймового орудия… Когда сержант поднял голову, то справа заметил в линии прореху, ровную и аккуратную, словно людей смахнули метлой.
К этому моменту янки уже начали стрелять из основных окопов. Коделл держался пониже, выглядывая какой-нибудь бугорок, за которым можно спрятаться перед тем как снова броситься вперёд. Впереди маячил завал. Повстанцы уже убирали деревья с дороги, чтобы их товарищи могли пройти. Пока они работали, по ним прицельно стреляли «синие». Их места занимали другие.
Другие отвечали федералам огнём. Будь у них в руках только дульнозарядные мушкеты, вся затея оказалась бы безнадёжной, поскольку они находились на открытой местности, а противник прятался за надёжным укрытием. Однако АК-47 стрелял намного быстрее «Спрингфилда» чтобы баланс выровнялся. По мере того, как к завалу подходило всё больше конфедератов, они начали подавлять огонь обороняющихся.
Острые ветки драли на Коделле одежду, пока тот пробирался к линии окопов. На какой-то миг он подумал, что вернулся обратно в Глушь; в некоторых местах подлесок оказался настолько густым, словно его таким сделали специально. Здесь огонь федералов был плотнее. Он заметил, как блеснул целящийся в него ствол винтовки. Сержант выстрелил первым, затем пригнулся пониже — огонь из ствола мог выдать янки его позицию. И действительно, там, где он только что стоял, просвистели две пули.
Он пополз вперёд. В окопах уже дрались, конфедераты и федералы стреляли, кричали и ругались настолько яростно и быстро, насколько могли. Он опознал «Спрингфилды» по звуку и по облакам дыма, что подобно туману поднимался после выстрела. Коделл выстрелил в скопление тумана раз, другой, третий, услышал вскрик. Ему показалось, что кричали с северным акцентом. Он понадеялся, что оказался прав. Сержант скатился на спине в окоп.
— Шевелись! — раздался властный голос с южным говором. — Мы же не хотим торчать в этих сраных окопах. Нам нужен Вашингтон. Живее!
Сказать проще, чем сделать. Федералы дрались отчаянно. Их количества оказалось достаточно, чтобы стрелять из дульнозарядных мушкетов с такой же плотностью, что и винтовки повстанцев. Каждый закуток земляных заграждений нёс в себе опасность. В рукопашной схватке, штыки, что крепились к «Спрингфилдам» янки получили практическое применение.
На участок окопов, удерживаемых федералами, упал снаряд. Коделл завыл, словно пума. Затем взорвался ещё один снаряд, за ним ещё один и ещё, выстрелы звучали слишком быстро даже для самой скорострельной пушки.
— Это ещё что за херня? — выкрикнул кто-то.
— Точно не знаю, но, кажись, они на нашей стороне, — крикнул в ответ Коделл.
В царящем вокруг гвалте, если не кричать, никто тебя не услышит. Сержант издал «крик повстанца», скорее ради того, чтобы самому себе доказать, что всё ещё жив и сражается, чем по какой-то иной причине.
На позиции янки продолжали падать таинственные снаряды. Позади Коделла кто-то выкрикнул:
— Живее, пидорьё ленивое. Я их уже до усрачки напугал.
Голос у кричавшего был не как у южанина, но Коделл всё равно его опознал — это Бенни Ланг.
Он обернулся. На какой-то миг сержант решил, что ривингтонец научился становиться невидимым. Пятнами была покрыта не только его одежда, он даже лицо разрисовал кривыми чёрными полосами. Его местоположение выдавала лишь звериная ухмылка. Вместо обычной шапки на голове он носил нечто похожее на пёстрый горшок.
— Это что за хрень? — спросил Коделл, указывая ему на голову.
— Каска, — ответил Ланг. — Вы, козлы сраные, можете делать, что хотите, но мне совсем не улыбается словить пулю в башку — да и вообще, куда бы то ни было.